Матвей пока что, в ослеплении эмоциями, не понимает, насколько мы разные.
Его, судя по всему, взбудоражило мое нелогичное поведение, мое сопротивление после того, как мы переспали. Потому что, наверно, я – первая, кто не захотел никакого продолжения, а просто выкинул его из жизни. Верней, попытался выкинуть, потому что такого, как Матвей просто так не уберешь с дороги.
Но, в любом случае, я его могла зацепить именно этим. А, зацепившись, он просто не захотел отпускать ситуацию так, как это было бы удобно мне.
Удобно нам всем.
Понятия не имею, что он во мне такого нашел, но, видно, что-то нашел. И я даже гадать не буду, что именно.
Просто он – очень и очень молодой, несмотря на всю свою брутальность и жизненный опыт. Он – практически ровесник моего Димасика. Такой же порывистый и упертый в достижении целей.
Матвей не думает, что будет дальше, у него все просто и понятно. Планы на личную жизнь кратковременны.
Я не огорчаюсь этому, я это просто отчетливо вижу.
И именно потому так долго не хотела связываться с ним.
Знала, что у него все пройдет. И быстро. А вот у меня…
Но мои правильные мысли и намерения разбились о железобетонность Матвея. Не выдержали его напора, его безумной жажды.
И, в итоге, понесло меня, словно осколок корабля, который вот-вот погребет девятый смертельный вал.
А потом… Что вынесет на берег? И вынесет ли?
В любом случае, я иду на это с открытым взглядом. И лишь не хочу, чтоб девятым валом захватило еще и моего Димасика.
А потому скрывать наши отношения с Матвеем буду до тех пор, пока это возможно.
В идеале, до самого их завершения.
В груди от этих мыслей становится тяжело, а во рту – горько.
Димас рассказывает мне про работу, про то, что ему отдают еще одно направление, теперь уже международное, а это – длительные командировки, налаживание деловых отношений с Китаем, Индией, вообще с азиатским направлением. Огромная ответственность и серьезные деньги.
– Так что, мамкин, бабки скоро будут такие, что тебе не надо будет вообще работать, – улыбается он, довольный, и выглядит ровно так же, как в школьном возрасте, когда приносил домой пятерку и взахлеб, гордясь собой, рассказывал мне, за что именно он ее получил, что сказал учитель и как смотрели на него одноклассники.
Он такой еще мальчишка, мой большой, взрослый сын.
У него столько впереди!
– Ну ты чего, мам? – растерянно басит Димас, когда я, не выдержав, подхожу к нему и обнимаю, прижимаю к груди, как когда-то в детстве.
