– Именно поэтому вы находите особое удовлетворение в том, чтобы втаптывать в грязь имена и интересы всех остальных?
– Мия Эдуардовна, вы уверены, что хотите знать, в чём именно я нахожу особое удовлетворение? – как занесло в эту степь, где кажется, что, кроме нас двоих, больше в кабинете никого не осталось?
– Меня это, разумеется, не интересует.
– Как вы считаете, Мия Эдуардовна, а если бы я предложил нечто, что вам очень нужно, вы смогли бы изменить свою позицию?
Сволочь! Так унизить меня при всех! Да ещё и сопроводить такое предложение смелым недвусмысленным взглядом! Что он о себе возомнил?
– Не слишком ли вы забываетесь, Константин Юрьевич?
Мужчина плавно опускает ручку на стол, пожирает меня глазами и, лаская даже на расстоянии, рявкает на весь кабинет.
– На сегодня все свободны.
Мне кажется, сотрудники резко вскакивают со своих мест и испаряются из кабинета за считанные секунды. По струнке они у него ходят…
Я не успеваю моргнуть глазом, как мы снова оказываемся наедине.
– Изменила бы я свою позицию, если бы ты пообещал то, что мне очень нужно? Ты совсем охренел, что ли?! И какого чёрта ты на меня так смотришь? – я не успеваю сразу сообразить, что он встаёт и быстрыми шагами пересекает разделяющее нас расстояние.
– Или думаешь, что никто вокруг не замечает, как ты раздеваешь меня глазами?
Он хватает меня за запястье и рывком притягивает к себе почти вплотную.
– А какого ж чёрта ты оделась так, что любой, даже самый мимолётный взгляд на твоё тело, заставляет думать, что под этим долбанным пиджаком у тебя ничего нет?!
Я не успеваю очухаться от прозвучавшего неожиданного признания, как мужская ладонь уже обжигает лёгким прикосновением моё бедро.
– Перестань меня лапать!
– Я всегда делаю то, что считаю нужным.
– Это ясно как божий день. На всех остальных тебе всегда было наплевать. Отойди от меня, – утыкаюсь ладонями в его грудь, стараясь отстраниться, и чувствую, как паника нарастает, потому что тело отлично помнит, каким голодным и настойчивым он может быть.
– Между прочим, я помог тебе. Помоги и ты мне, – говорит жёстко, неумолимо, мёртвой хваткой цепляя тонкую ладонь, он разворачивает её к себе и шокирует меня окончательно, когда кладёт мою руку прямо на напряжённую выпуклость в районе своей ширинки.
От неожиданности я замираю. Меня обдаёт жаром, я стараюсь вырвать руку, но, разумеется, это бесполезное занятие, Шахов держит крепко.
– Ты издеваешься? Разве не ты говорил, что для тебя это сущий пустяк?
– Говорил, да.
