Даже те, которые сулили мне немалую выгоду.
Я помню, каким ничтожеством считал себя, потому что она попросту предпочла мне того, кто заплатил больше. Заплатил за её улыбку. Заплатил за её тело. За её нежность. За её руки, бесконечно ласкающие обрюзгший живот. За её губы на чужом члене. Это горячая, непримиримая правда невыносимо яростно выжигала глубокую дыру где-то в области груди. Мне ничего не оставалось делать, как начать впахивать ещё больше. Чтобы в будущем, если вдруг она когда-то услышит обо мне вновь, горько пожалела, что допустила ошибку и не осталась со мной.
Со временем нытьё в груди притупилось, и даже стало легче дышать. И всё вроде бы встало на свои места. Я жил в мире, который ждал меня с распростёртыми объятиями. Новые знакомства, проекты, вложения, развлечения, женщины… Я всегда шёл вверх с высоко поднятой головой, не переступая через свои принципы. Моя постель всегда гостеприимно встречала роковых красоток, которые неизменно пытались подсадить меня на крючок семейной жизни.
Но это стало моим лечением. Моя больная, ненормальная одержимость недостойной женщиной растворилась. Или просто отошла на второй план. Я был уверен, что со мной подобного больше никогда не произойдёт. И продолжал смело прожигать жизнь, размеренно воплощая свои задумки и проекты. Продолжал…
Пока однажды младший Гордеев не узнал о нелицеприятном факте моего появления на свет. Пока законный наследник загибающейся компьютерной империи, не выдержавшей злой конкуренции, не решил протянуть мне братскую ладонь в знак принятия в «семью».
И пока он лично не позвонил мне с приглашением на «особенное» мероприятие. Просто потому что ему это было выгодно.
И когда я по глупости его принял, то сделал огромный, абсолютно неуместный шаг назад. Шаг, длиною в пять лет. И вновь столкнулся со своим наваждением, когда даже запах её кожи дурманит меня неслабо, а яркость взгляда очаровывает, когда хочется свернуть шею любому, кто просто голову повернёт в её сторону.
Когда её близость к херам разрывает мои шаблоны о том, что в любой ситуации я смогу держать себя в руках. Хочется выжечь на ней клеймо, как на племенной кобыле, с надписью МОЯ. Вот только она теперь… другая. Новая Мия. Взрослая. Опытная. Успешная. Утончённая. Но и я теперь другой. И хрен кому я сейчас позволю к ней прикоснуться. Даже её собственному жениху. Даже, если никаких серьёзных намерений по отношению к ней я и близко позволить себе не смогу.
