Другая правда. Том 1

Слова были обращены к охранникам, но смотрела она при этом на Петра. В упор. Прямо в глаза. И уже садясь в машину, добавила:

— Пусть Рачкову передадут — я на телефоне, если нужно.

Вот, собственно, и все.

— Неужели полиция каждый раз выезжает по таким ерундовым поводам? — недоверчиво спросил Климанов у Насти. — В чем тут преступление?

— Преступления нет, а на административное правонарушение при желании можно натянуть. Кто такой Рачков?

— Не знаю, — пожал плечами Петр.

Она перевела глаза на Климанова.

— И вы не знаете?

— Нет.

— Зато я знаю. Это начальник отдела полиции, на территории обслуживания которого находится деловой центр. Вот этого самого отдела, рядом с которым мы сейчас стоим. Там в предбаннике на стенах куча информационных материалов, я все их прочитала, пока вас ждала. Там и фамилия начальника имеется. Мадам Лёвкина хорошо знакома с ним, приятельствует, а может быть, даже нежно и крепко дружит. И об этом прекрасно осведомлена охрана делового центра. По вызову Васи Пупкина никто, разумеется, не помчится, а вот если тронуть Лёвкину — полиция тут как тут.

Ну как же, близкая подружка шефа! Если подружка пожалуется на кого-нибудь или даже просто намекнет, выразит неудовольствие поведением человека, то быстро придумают, за что его скрутить, затолкать в камеру и популярно объяснить, в чем смысл жизни.

— Это вы тоже в информационных листках вычитали? — ехидно осведомился Климанов.

— Отнюдь. Это следует из одной-единственной фразы Лёвкиной по поводу Рачкова. Фраза короткая, а картина за ней рисуется богатая.

Настя затушила сигарету, выбросила окурок в урну, вынула из сумки телефон, нажала иконку приложения, вызвала такси. Она была в такой ярости, что тряслись руки и палец только со второй попытки попал в нужную точку экрана.

— Ну, что? — весело спросил Климанов. — Можем ехать?

— Поезжайте, — сухо ответила Настя. — Я вызвала такси, машина будет через три минуты.

— Но зачем же, Анастасия? — Климанов, кажется, обиделся и расстроился. — Я отвезу вас.

— Нет, спасибо.

Оставлю вас с Петром один на один. Надеюсь, вы воспользуетесь случаем объяснить ему, что самодеятельность бывает хороша только на клубной сцене. И то не всегда. А еще, что старшие — не всегда ветошь и выжившие из ума маразматики, иногда мы говорим правильные вещи и даем умные советы.

— Вы сердитесь? — тихо и печально спросил Владимир Юрьевич.

— Да. Я сержусь. Я злюсь. Поезжайте. Надеюсь, что завтра к десяти утра я приду в себя и смогу не убить вашего протеже.