Другая правда. Том 1

Однако трудно поверить, чтобы человек, готовый писать заявление участковому из-за не вымытого вовремя унитаза или неоплаченного счета за телефон, смолчал и не обратился в милицию после покушения на его жизнь. Ни в показаниях сестры, ни в показаниях родителей нет ни слова о попытках зарезать или отравить Андрея, а вот о разборках с помощью участкового они были прекрасно осведомлены. И наконец, в один не особо прекрасный день, 20 июня 1998 года, наступает трагический финал, происходит… Что, собственно говоря, происходит? Для того чтобы хотя бы приблизительно восстановить картину, нужно тщательно изучать и сравнивать акты различных криминалистических и судебно-медицинских экспертиз, сопоставляя характер повреждений на трупах с выявленными следами в квартире и с обнаруженными вещественными доказательствами.

Это работа долгая, кропотливая и требующая огромного профессионализма, которого у Насти нет. Но Петю, похоже, не особенно занимает вопрос, кто кого первым ударил, чем и в какую часть тела. Он хочет, чтобы Сокольников оказался невиновным, ему важно найти доказательства того, что он вообще никого не убивал и приговор в отношении него неправосуден.

Пицца, которую принес Петр, оказалась все-таки солоноватой для Насти, и ей с трудом удалось запихнуть в себя два куска, запивая огромным количеством сначала воды, потом кофе. Журналист ел с аппетитом, настроение у него поднялось.

— Анастасия Павловна, вы сегодня Шекли упомянули… — начал он.

— Да, и что?

— Вы читаете фантастику? Любите?

— Сейчас — нет, не люблю и не читаю.

А в далекой молодости очень даже любила, зачитывалась Кларком, Азимовым, Шекли. Почему вы спросили?

— Просто удивился. Вы такая серьезная…

Он сбился и отчего-то смутился.

— Вы хотели сказать «старая», — заметила Настя, усмехнувшись. — Да ладно, не краснейте, все понятно. Забавная у вас логика. Азимов написал один из самых известных своих романов, «Край основания», когда ему было за шестьдесят. Кларк написал свои «Рифы Тапробаны» в восемьдесят пять лет, после этого он уже писал только в соавторстве, потому что тяжело болел рассеянным склерозом.

Но ведь писал! Почти до самой своей смерти писал, еще три года после «Рифов». Получается, что если мужчина преклонных лет пишет книги в жанре научной фантастики, то это нормально, а если женщина такого же возраста эти книги читает, то это повод для удивления. Вы сексист, мой друг?

— Ну Анастасия Павловна! Опять вы меня шпыняете! Я просто спросил.