Другая правда. Том 1

Мать Сокольникова лжет точно так же, как ее сынок, пребывая в полной уверенности, что никто проверять не станет, ей поверят на слово, ведь она такая хорошая, такая замечательная, как же можно ей не поверить? Надо полагать, говорить неправду она мальчика в прямом смысле не учила, она всего лишь внушала ему, что она необыкновенная умница и сокровище, а все прочие, в том числе и психиатры, придумавшие какую-то там пограничную умственную отсталость, — дураки, которые ничего не понимают. Но при этом сама лгала совершенно по-детски, самоуверенно и нахально, а сынок все видел и мотал на ус, перенимал.

* * *Звонок Татьяны Образцовой застиг Настю в тот самый момент, когда она усилием воли оторвала себя от материалов уголовного дела и собралась заняться переводом.

— Как вы там отдыхаете? — спросила она.

— Замечательно! Спасибо тебе, Настюша, еще раз, выручила нас всех.

— Да ерунда, — отмахнулась Настя. — Мне и самой ужасно интересно. Ты же знаешь, я люблю копаться, особенно в документах.

— А мальчик как? Справляешься?

— Мальчик чудесный. Колючий, ершистый, упрямый, умница, в общем, настоящий журналист. Вцепился в несчастную Лёвкину как клещ, мечтает доказать злоупотребления и фальсификацию дела.

— Лёвкина? Рита?

— Да, Маргарита Станиславовна.

— Ну, — рассмеялась Татьяна, — знаю — это сильно сказано. Пересеклись однажды на торжественном сходняке по случаю Восьмого марта, там помимо прочего лучших женщин-следователей награждали. Меня в том году в нашем округе признали лучшей, а в Центральном — Лёвкину. Потом, как водится, фуршет в обществе коллег и руководства, я подошла к Лёвкиной, представилась, поздравила. Познакомились, постояли, поболтали ни о чем. Она мне показалась очень приятной дамой.

— С другими обсуждала ее?

— Ну а как же! Или я не женщина? — в голосе Татьяны зазвучало лукавство. — Сплетни и слухи — наше всё, сама знаешь. Тебя что-то конкретное интересует?

— Например, любовные связи с коллегами. Не было разговоров?

— Не слышала такого, да это и маловероятно. У Лёвкиной свекор был генералом ФСБ, а муж — не то майором, не то подполковником, сейчас уже точно не припомню, но в той же конторе.