Скоро шестьдесят стукнет, а веду себя словно мне двадцать. Ведь знала же, что ничем хорошим мои эксперименты не закончатся. Зачем ввязывалась? Хорошо еще, что бедром ударилась, а не поясницей».
Возвращаясь в комнату, бросила взгляд в сторону кухни. Петр сидел перед раскрытым ноутбуком. «Вот упрямый! – подумала она. – Трудоголик. Я была такой же в его возрасте».
– Сегодня я вас пожалела, – громко сказала она из коридора. – Завтра жалеть не буду, подъем в семь утра, не проспите.
– Угу, – донеслось из кухни.
Глава 13
Воскресенье
Оказалось, что телефон полностью разрядился.
Сей факт Петр Кравченко обнаружил, когда собрался выставить будильник на 7 утра. Он так увлекся поисками Ксюшиных сетевых собеседников, что не стал доставать мобильник из кармана куртки, оставленной в прихожей на вешалке, понадеялся на то, что звонок услышит, если что, а читать сообщения и тем более отвечать на них во время работы он и не собирался. Еще в самые первые дни Петр заметил, что Каменская недовольно морщится, когда видит, что он во время ее объяснений косится глазами на экран лежащего рядом с ним смартфона, пытаясь быстро ухватить глазами текст на всплывающем на пару секунд баннере.
Лишний раз злить воблу не хотелось, а то опять начнет свои нравоучения.
Ему было грустно. Ксюша умерла – и ее удалили из списка «друзей», и переписку с ней стерли. Как будто хотели стереть из памяти и из всей своей жизни любые следы о девушке, которой больше нет. Ну нет – и ладно, сделаем вид, что все нормально, подумаешь, заболела и умерла, с нами-то такого не случится.
И вообще, мы же никогда не умрем. И о печальном думать и вспоминать не будем."
"Почему-то было очень обидно. И за Ксюшу, и за себя самого. Припомнились попытки дружеского общения с однокурсниками, и сейчас эти попытки, окончившиеся фактически ничем, казались Петру не просто жалкими – унизительными. Никто никому не нужен, если не просматривается сиюминутная выгода. Или это только в Москве народ такой? Он неоднократно слышал, что Москва – отдельная страна и ее жители – отдельная нация со своим менталитетом, но не очень-то верил.
Он ведь жил здесь целых пять лет, пока учился, и ничего такого не замечал. Студенческие компании, тусовки, клубы, девушки, выпивка – всё было. И куда оно всё подевалось за три последних года? Умершую Ксюшу вычеркнули из памяти, Петра, живого и здорового, выкинули из жизни, в которой модная загородная тусовка или тупое сиденье вечером перед компом стало ценнее и желаннее общения с человеком.
