Мне с тобой так хорошо…
– А сейчас будет еще лучше! – многообещающе промурлыкала Катя, медленно проводя ладонью по его груди, потом так же медленно ладонь ее заскользила вниз, и вскоре его будто волной снесло, цунами! Не было больше никаких проблем и страданий, не было несчастной любви к Алисе, не было этих унизительных заячьих прыжков от одной женщины к другой… Было одно только ощущение счастливого полета, отрешения от всего. И еще мысль была легкая, зацепившаяся за краешек сознания – вот так и надо жить… Легко и в полете.
С той женщиной, которая дарит этот полет. Какого еще рожна ему надо? Вот же она, рядом… Любящая, страстная, желающая родить от него ребенка. Та женщина, которая будет встречать его на пороге дома, сияя глазами и распахнув объятия.
И снова пришла трезвая мысль – дался ему этот порог дома, дались ему эти сияющие глаза да объятия! Что он повторяет это все про себя каждый раз, как молитву? Дело ведь не в этом… А в том, что действительно нужно менять свою жизнь. В которой может и не быть порога дома и сияющих глаз.
А будет обыденность, но уже трезвая обыденность. Может, без любви, но и без лишних страданий.
Да, да, надо решать… Прямо сейчас взять и решить, разрубить гордиев узел, который сам себе и связал! И жить дальше. Сколько же можно – на черновик? Вернее, начать жить в любви… Пусть в Катиной любви, но он примет эту любовь в себя, взрастит ее в себе и взлелеет, и она станет его собственной. Он отогреется, наконец, он будет жить…
Так и заснул на этой мысли, и сон снился хороший, легкий, невесомый.
И не сон даже, а непонятное состояние – будто колокольчик все время звенит. И так хорошо было…
Проснулся – Кати рядом нет. Наверное, уже позднее утро. В телефон бы глянуть, но так не хочется, черт возьми! Да и нет его рядом… Похоже, он его в прихожей оставил, в кармане пиджака. И ладно, и пусть… Так хочется еще побыть в этой беззаботности, в этих правильных легких мыслях. Еще и запахи в приоткрытую дверь такие аппетитные прилетают! Что это? Вроде пирогами пахнет… Неужели Катя поднялась спозаранку да метнулась для него пироги печь? О господи… Ну как тут не размякнешь от такого внимания?
Да, а кстати… Катя ведь что-то такое сказала ему ночью… Такое, что его вроде как испугало.
Ну да, ну да, про ребенка она говорила…
И что? Действительно, надо испугаться? Да ну… Не будет он ничего бояться. Может, как раз это ему и нужно – ребенок. И все само собой решится тогда. И никаких сомнений уже не будет.
