Но кто ж его знает… Сегодня ты помогаешь, а завтра возьмешь и передумаешь… Я же тебе никто, никаких прав на тебя не имею. Что, разве не так?
– Не так, Катя. Не так.
– А как? Как? Господи, да если бы я могла тебя разлюбить… Если бы могла… Видимо, судьба у меня такая – никем быть. Я и сама иногда не понимаю, правда, кто я тебе? Любовница? Сожительница? Отдушина в трудной жизни? Мать твоего ребенка? Кто, Филипп? Кто?
Помнится, он тогда ничего вразумительного ей не ответил.
Да и что мог ответить? Ничего и не мог. Не было у Кати того социального статуса, которого ей хотелось. Она этого статуса просто ждала терпеливо. Он это понимал, конечно. И уходил от прямого ответа. Он сам не знал уже никаких ответов.
Яночка задремала, пока он читал, и Филипп перенес ее в кроватку. Выходя из спальни, он услышал, как Клара Георгиевна выговаривает на кухне Алисе, а она отвечает вяло:
– Мам, перестань… Ну что ты все время этот разговор заводишь, ей-богу? Это моя жизнь, это мой муж, не твой.
Я сама как-нибудь разберусь, ладно?
– А что, на нем свет клином сошелся, да? Чего ты в него так вцепилась?
– Он отец моего ребенка, мам. Он мой муж. У нас семья.
– Ну уж и семья… Я вижу, какая у вас семья! Господи, да если бы твой отец знал… В гробу бы перевернулся, наверное…
Он не стал слушать, что ответила Алиса матери. Прошел тихо в гостиную, лег на диван. И уснул тут же. Устал…
А в воскресенье с утра уже ехал в Синегорск, вез в багажнике велосипед для Миечки.
И платьице новое. И куклу. В кармане куртки лежал конверт с приличной суммой для Кати – пусть еще купит что-то для Миечки.
Дочка застеснялась, увидев его, спряталась за Катю. И в который уже раз он подумал, что Миечка – полная противоположность Яночке. Совсем, совсем другая. Яна ни за что прятаться не станет, наоборот, всегда любит быть в центре внимания. И внешность у девочек такая разная… Яночка брюнетка, в маму, а Миечка рыженькая.
Рыжие волосы, рыжие ресницы, все лицо обсыпано рыжими крапинками. Как объяснила Катя – в бабку пошла… Это мамина мать тоже была рыжей. Хотя сама Галина Никитична выразила неприкрытое удивление, потому как присутствовала при разговоре. Но тут же и подтвердила торопливо – да, да, мол, Катина бабка рыжей была…
– Миечка, здравствуй… – Он сел на корточки перед дочкой.
