Онлайн-библиотека книг
У водилы под левым ухом маленькая царапинка – явно порезался, когда брился, уже засохла, не кровит. У полковника седые волосы из ушей торчат. Ну натуральнейшие люди! Только превратившиеся отчего-то в истуканов.
И что-то мне все жутчее от этой солнечной тишины… Совершенно непонятно, что делать и что говорить, когда перед тобой такие… Вот тут я, неожиданно для себя, взял да и наподдал сапогом по дверце, за которой сидел полковник.
Нога у меня ушла, как в песок…"
"А в следующий миг… не знаю до сих пор, как и описать… взметнулось, разбрызнулось, взлетело… Короче, и машина, и немцы вдруг начали рассыпаться, моментально потеряв вид людей и машины, как-то так взвихрился даже не песок, то ли мельчайшая пыль, то ли невесомый пепел…
Сам не помню, как меня отнесло метров на несколько.
– Прекратить огонь!
Он прекратил.
Тут и Ланцов вылез. С автоматом, ага, бдительно нацеленным на то место. А там уже все и улеглось. Стоим мы с ним бок о бок, смотрим: все успокоилось, осталась невысоконькая, продолговатая кучка черно-сизого пепла, словно там сгорело дотла короткое бревно.
– Колдовство, – говорит вдруг Ланцов, запинаясь на каждой букве.
– Дуру гонишь, друг ситный, – отвечаю я голосом немногим лучше. – В жизни колдовства не видел, вообще в него не верю, но даже если б обнаружилось, что оно есть… Как-то мне плохо верится, что оно бывает вот такое…
– Тогда место гиблое, – талдычит он упрямо. – Бабка и про такое говорила. Ехали они, ехали – и это… наткнулись…
– Место гиблое… – повторил я.
Переглянулись мы – и как чесанули к броневику! Понеслись оттуда со всей мочи – но, отмечу с гордостью, чести разведчика все же не уронили, поскольку драпали не в обратную сторону, не назад, а продолжали движение в сторону невесть где находящегося противника.
Проехали пару километров, остановились, вылезли. Закурили – а пальчики-то трясутся… Друг на друга смотреть стыдно.
– Серега, что будем делать? – спрашивает Ланцов голосом, который мне очень и очень не понравился.
