Онлайн-библиотека книг
Вид у него – умора: штаны с трусами до пола спущены, ножонки тонкие, незагорелые… Потом присмотрелся я – что-то не то: глаза у него навыкат, белый, как полотно, трясется весь и даже точно зубами постукивает:
– Дядьку Андрий… Дядьку Андрий…
«Что за черт, – думаю. – Неужели успела повеситься? Да нет, он бы тогда сразу выскочил, а он там пробыл столько, что мы с Тарасом успели не спеша и по стаканчику опрокинуть, и по сигаретке выкурить…»
Подошел я, сделал соответствующее лицо и тихонько рявкнул:
– Я тебе не дядька Андрий, а друже командир.
Он кое-как, не глядя, натянул портки и как-то так скуляще говорит:
– Друже командир, це ж нечистая сила…
Причем заикается так, что я едва его понял – а прежде за ним такого не водилось. Переглянулись мы с Тарасом, плечами пожали. Спрашиваю я его холодным командирским тоном:
– У тебя что, со стаканчика коньяку разум помутился? Какая такая нечистая сила?
У него губы трясутся, зуб на зуб не попадает:
– Она… там… нечистая сила… зверь, а не баба…
Тарас хмыкнул:
– «Зверь, а не баба» – это ж даже хорошо… Ты, я так понимаю, возвращаться не намерен?
Дмитро головой трясет, кинулся к столу, льет коньяк так, что из стакана уже на скатерть потекло.
Там все в полном порядке. Живехонька наша Надийка, лежит голая – статуэточка – и в потолок смотрит. Ох, дивчина! Долгонько Тарасу ждать придется, пожалуй что…"
"Подошел, присел рядом, помял ее грудки кругленькие, обстоятельно, без лишней поспешности, погладил там и сям, поласкал.
– Ну что, – говорю, – Надийка, пора ножки раздвигать…
Она раздвинула, все так же в потолок глядя.
Там, где только что было смазливое личико с кудрями по плечам, вдруг объявилась звериная голова, и тычется мне в рожу оскаленная волчья морда, шерсть чувствую щекой, мокрый звериный нос, клычищи в слюне, блестят, и все это так натурально и так доподлинно, что сердце в пятки ушло. А ноздри звериным запахом залепило.
