И все это уже начинает так захлестывать, что мозги туманятся, временами в глазах плывет, начинает казаться, что я и не бегу вовсе, а ногами на месте перебираю. Чувствую: еще немножко – или с ума сойдешь, или точно припустишь неизвестно куда, но уж никак не в штаб. Снова она рядом замаячила, пальнул я, и ее не стало, только в голове полный сумбур с разными словесными издевательствами…
А потом стало полегче. Почуял я штаб. Именно что почуял. Как? Да просто. Уж извините за такую некультурную подробность, но даже при штабе не всегда устроят столько сортиров, чтобы хватило на всех.
Там же не только офицеры, но и куча нашего брата. Ну, если рядом окажется лесок, совсем хорошо. А нет леса, все равно приходится как-то устраиваться. Короче говоря, любое достаточно крупное воинское подразделение издали чуется по запаху, сами понимаете, какому. Такая вот житейская подробность, куда от нее денешься? Оправляться-то каждый день надо что солдату, что генералу…
Понял я, что дошел.
Голос в голове как-то потихоньку пропал к чертовой матери. Дальше? Дальше я, как положено, сдал пакет по принадлежности. К земляку, конечно же, пошел, и Петька, тут уж будьте уверены, наладился меня накормить от пуза офицерским котловым довольствием. Только я отказался. Чувствовал: в рот не полезет, а если что и съем, тут же вывернет. Изрядно меня начало колошматить, наподобие того, что с большого похмелья, но как-то иначе – хотя приятного и так и так мало. Поэтому я ему соврал, будто с животом что-то и санинструктор наказал сутки ничего не есть.
Попросил только водочки – ну, он организовал наркомовскую дозу. Не взяла, как вода, разве что голова стала ясная, не казалось уже, будто в ушах далекое бубненье слышится. Сижу на кухонном крылечке, курю, хорошо мне…
– Что-то тебя и впрямь подкосило, – говорит Петька. – На себя не похож.
– Да знаешь же, как бывает, когда кишки крутит. Свету белого не видишь…
– Что ж они, другого не могли послать?
– А я, дурак, сам напросился, – говорю.
– Думал, пройдусь часок-другой, от лесного воздуха все и пройдет. Да не получается что-то…
Он, вижу, верит, кивает сочувственно и с болтовней не лезет.
А меня так и подмывает спросить: «Петь, а в этом вашем лесочке не случалось ли чего такого…»
Я не стал. В конце концов, я сюда, в штаб, до того ходил четыре раза, и ничего со мной не случалось, и здесь я ни разу ни о чем таком не слышал.
