Ну не такая же она сволочь, чтобы выгнать человека в никуда!
Бросила на кровать смену белья и коротко кивнула:
– Располагайся. Но имей в виду – ни семейных ужинов и завтраков, ни посиделок у телевизора, ни всего остального не будет. И даже не думай, слышишь? Одна попытка, и ты отсюда уйдешь!
– Да, Вера. Я понял."
"По счастью, Роберт в их квартире почти не появлялся. Да и Веру ноги туда не несли. Подходя к дому, задирала голову – если в окнах было темно, облегченно выдыхала и спокойно входила в подъезд. Сына отдала на пятидневку, иначе не справиться.
Он держал слово – ни разу не подсел с ними ужинать, в субботу утром старался поскорее исчезнуть из дома, сам стирал белье, варил макароны, заправлял их томатной пастой и ел в одиночку.
При всей Вериной обиде, даже ненависти к нему, сердце заходилось от жалости: поношенный, как старый ботинок, полуголодный – а это читалось по глазам, – в мятых брюках, в рубашке с потертыми обшлагами, нестриженый и плохо выбритый, Роберт казался таким несчастным!
Но чтобы сойтись? Нет и нет.
Обида ее была так глубока и так свежа, сердце так саднило и ныло, что, казалось, она от этого не избавится никогда. Эта кровоточащая рана никогда не засохнет, не зарастет струпом, не перейдет в бледно-розовый шрам.
Забыть это нельзя, невозможно.
Совместное проживание тяготило все больше и больше.
Правда, Вадик ждал отца, скучал по нему, терся у двери в ожидании его и никак не укладывался в кровать. Вера не спала ночами, обдумывая, как побыстрее завязать со всем этим. Как выгнать Роберта и сделать это по-человечески? Сколько можно рвать свое сердце? Но в голову ничего путного не приходило, разве что собрать чемодан и поставить его у порога.
Это, наверное, будет единственно правильным решением. Пора все же подумать о себе.
Собрала, поставила. Думала: «Переживу этот вечер, и жизнь наладится, пойдет своим чередом».
Но ни этим вечером, ни следующим Роберт домой не пришел.
Явился он через дней десять, когда Вера уже не на шутку забеспокоилась – пропал человек!
Вера уже легла, Вадик спал, когда почти неслышно заворочался ключ в двери.
Вера привстала и напряженно прислушалась: слава богу, живой. Легла на спину, уставилась глазами в потолок. И почему сердце бьется, как пойманная рыба?
В дверь осторожно постучали. Вера натянула одеяло до подбородка:
– Войди.
Роберт заглянул в комнату, деликатно покашливая, тихо сказал:
– Спасибо, Верушка! Ты как почувствовала!
– За что спасибо? – хрипло спросила Вера.
– За чемодан, – он усмехнулся.
