«Все мы бабы, и все мы несчастны», – читалось в ее светло-голубых, окруженных белесыми ресницами, словно голых глазах.
С достоинством кивнув, она пошла на кухню, по дороге цыкнув на усмехающихся мужчин.
Через пару минут перед Верой стояли тарелка с борщом, два куска черного хлеба и несколько кусочков розоватого, блестящего сала.
Ну и графинчик с водкой – на глаз граммов двести.
Вера благодарно кивнула и с какой-то животной жадностью принялась хлебать борщ. Он, как ни странно, оказался горячим и вкусным.
Три рюмки подряд, под борщ и сало, – и ее отпустило.
Мужики отвлеклись и занялись своими делами и разговорами.
Официантка стояла за пластиковой стойкой, вывалив на прилавок грудь.
Перехватив благодарный Верин взгляд, с достоинством кивнула, дескать, плавали, знаем!
Вера доела борщ, выпила последнюю рюмку, на остаток хлеба положила последний кусочек сала и от удовольствия прикрыла глаза.
Счет ждать не стала – положила на стол стодолларовую бумажку, усмехнувшись, что за счастье и спасение расплата не так велика.
Через час такси доставило пьяненькую Веру домой. Войдя на участок, она застыла на месте, закрыла глаза и глубоко и размеренно задышала."
"Укладываясь в постель, она подумала: «Какое счастье, что в доме сегодня никого!» И еще она пообещала себе забыть этот день. Иначе не выжить.
Спала она почти сутки, но, странное дело, не разболелась. Может, те самые двести граммов оказались спасительными? Кто знает. Но к приезду сына и мужа она была в порядке. Почти.
Но день этот не забыла, не получилось.
И эти стыд и боль, как саднящая рана, были с ней навсегда. Скоро она поняла это и перестала бороться, убедив себя, что люди живут с еще более страшным позором. Живут. И она будет жить.
Будет жить назло Красовскому. Как же она его ненавидела!
* * *Подошли к парковке, и Стрельцов постучал пальцем в водительское окно. Через минуту как ошпаренный выскочил водитель Виталик. С трудом сдерживая зевки, он галантно открыл перед Верой дверь, и она с облегчением уселась в машину.
«Все, все! Все позади! Я все пережила, мне медаль. Нет, мне орден! Сейчас я сброшу туфли, расстегну платье, вытащу заколку из волос. Поздний вечер, долетим быстро, и скоро я буду дома, в своей спальне, в своей кровати. Вот оно, счастье! И больше никогда, никогда я его не увижу!»
Вера закрыла глаза. Муж взял ее за руку.
– Скоро, Веруша. Час с небольшим, а то и меньше, и мы дома! Ляжешь и будешь отдыхать. Да, моя девочка?
Вера молча кивнула.
