Сдружиться ни с кем не удалось, да и сама Вера к этому не стремилась. Не курящая, не выпивающая, она была вечным объектом для насмешек. С Робом девушки заигрывали и притворно его жалели:
– Бедный Робик! Как неудачно женился!
Роб стал выпивать, и вот тут начались скандалы и претензии.
Однажды Вера услышала:
– Да катись ты домой наконец, к своей чертовой бабушке!
Услышала и, по-деревенски охнув, осела на кровати.
– Как же так, Роб? – жалобно пролепетала она. – Как же ты можешь?
Пьяный муж шарахнул кулаком по стене и вышел за дверь.
Надо что-то делать, так продолжаться больше не может. Но что, господи? Спасать семью, их любовь. Любовная лодка разбилась о быт? Так пошло и просто?
Вернуться в Малаховку, к бабушке? Нет, ни за что! И получалось, что выхода не было.
Но дело даже не в этом: Вера так любила мужа, что не представляла без него жизни. Да что там жизни – дня без него не представляла, одного дня.
Эта гнусная сцена произошла в октябре, а в начале ноября она поняла, что снова беременна.
«Ну вот, – думала она. – Значит, так надо. Выходит, это судьба – если бог дает ребенка, значит, не все потеряно. Выходит, судьба нам быть вместе. А вот когда родится малыш, все у нас поправится».
Вера была твердо уверена: ее любовь все выдержит.
Новость о ребенке Роберт воспринял странно – кажется, до него и не сразу дошло.
– Как? – переспросил он. – Опять?
Вера нашла силы дурашливо рассмеяться:
– Ага, не опять, а снова! Только теперь все будет нормально.
Я точно знаю.
Ходила она тяжело, но зимнюю сессию решила сдать во что бы то ни стало. А вот что будет с летней, старалась не задумываться.
Слышала, что педагоги к беременным лояльны. Ну допустим, сдаст она летнюю. А что дальше? Потом? Что будет, когда родится ребенок? А осенью четвертый курс. Ясли? На няню нет денег, это понятно. Да и просто нет денег! Ни на что. Беременной надо хорошо и калорийно питаться, тем более с ее печальным анамнезом. А уж кормящей матери – тем более.
А ребенку? Фрукты, молочная кухня? А условия? Жить здесь, в этом клоповнике? С полосатыми соседями-матрасами, от которых воняет прелым тряпьем? Господи, что же делать?
Вера чувствовала, что не радость, а тоска наполняет ее бедное сердце. Беспросветная, черная и вязкая, липкая и тягучая, как вар, тоска.
Как жить дальше, что делать? В конце концов Вера вынуждена была признаться самой себе: Роб ей не помощник и не советчик. Кажется, бабушка была права.
