Закончив, она села по-турецки в центре зала для занятий и настроилась на медитацию, хотя в голову лезли только происходящее за два прошедших месяца после ее похищения. Сказать, что многое изменилось, она не могла, да и это была бы неправда.
Арравел, как и обещал, рассказал все, что она говорила по поводу проводников и магов совету. И как бы странно это не показалось, мужчины из совета действительно задумались, да и у каждого из них есть близкие и родные, которым еще предстояло выбрать себе «тройку».
После проведения расследований по всем тройкам, оказалось, что в большинстве случаев родив наследника или наследницу роду, изменяют не только мужчины, но и женщины горазды, заводить себе интрижки.
Виолетта, когда услышала это, едва успевала закрывать открывающийся от удивления рот. Она уже приписала проводников в ряды страдалиц, а оказалось, что это палка с двух концов и не понятно, какой стороной ударит.
Менять что-то в таких тройках было уже невозможно, ведь тройки создаются раз и на всю жизнь, а вот предотвратить похожих ситуаций с еще юными магами и проводниками вполне возможно, чем и занимался совет магов, составляя и переделывая свод законов Схестема.
С предложением совета стать контролером на выборе магов Виолетта согласилась, да и выбор проводился раз в году, за редкими исключениями два раза, но такого никто уже и не помнил, так что данная должность ни в коей мере не могла ее как-то напрягать. Мужья же от данной перспективы были не в восторге, больше всех был зол Тейлор, боясь ощутить еще раз чувство потери и разрывающей все внутри боли.
На все доводы мужа Виолетта кивала, понимая его правоту, но и свое личное мнение отстаивала с завидной упорностью, от которой мужья смотрели на нее, не скрывая обожания в глазах. В итоге все решила бурная и страстная ночь, вместе с обещанием всегда находиться с кем-то из них рядом или с их родительницами, которые любого до ручки доведут хотя бы своими нескончаемыми доводами и убеждениями по любому поводу.
Воспоминание о мамах мужчин вызывали у Виолетты легкую улыбку, женщины приняли ее, как родную ничем не попрекая, а всячески восхваляя.
А праздник в честь Дня Рождения, милой мамы Родерика — Маргарет, на котором она была желанным гостем, дал ясно понять, что мамы искренние. Не было никакой наигранности, тихой злобы или затаенной ненависти. Кариона вообще едва не разорвала какую-то дальнюю родственницу за то, что та сказала Виолетте, что она недостойна таких мужчин, жалкая человечка.
