Дружба народов (СИ)

 — Один представитель группы — один голос…

— И что, твой голос будет равен моему?

— Ну так каждый за себя и проголосует!

— Смешной…

Выкрики и насмешки из зала всё-таки заткнули молодого человека. Но я как раз задумался, что если уж по-честному, то выборы бы многое решили… Кого бы делегатом на переговоры ни назначили — остальные, со свистом пролетевшие, будут обижены. А это плохой способ достигнуть конструктива. А вот честные выборы если не отменят факта обиды, то хотя бы дадут весомый аргумент, которым можно отбиваться от обиженных.

Правда, «один представитель — один голос» — это слишком наивное предложение. Ну или слишком наивная попытка обмануть. Сколько человек за спиной этого молодого человека? Десять? Двадцать? А за моей спиной что-то около трёх сотен, если считать и членов группы, и работавших на меня людей.

В общем, слишком уж неравнозначны наши с этим парнем голоса…

— Надо смотреть по заслугам! — подал голос Борода. — Кто больше пользы городу приносит, тот и пойдёт делегатом от всех!

— И как ты это определишь? — возмутился Лом.

— А нам не надо много делегатов! — возразил Борода. — Переговоры могут и десять человек вести.

— А как по мне, надо жребий кинуть!..

— Об стену себя кинь, умник!..

— Господа! — Штырь повысил голос, пользуясь возможностями местной акустики.

— Не, ну а чем плох жребий? — возмутился ещё кто-то.

— Тихо! — рявкнул Штырь и указал рукой в зал. — Марина? Ты хотела что-то сказать?

— Да… Давайте-ка я сразу объясню, чем плох жребий! — девушка поднялась со своего места, чтобы её лучше видели и слышали. — Жребий плох тем, что не учитывает ровным счётом ничего! Давайте честно скажем: сколько людей в Алтарном? Тысяч четырнадцать есть?..

— Не после этой ночи! — нервно хохотнул какой-то любитель чёрного юмора.

— Ну ладно, пусть будет двенадцать! — мрачно согласилась Марина. — У меня в подчинении — почти сто человек. У Вити, за которого сегодня здесь Тихон — человек триста. У Бороды — двести. Вано, сколько у тебя?

— Если считать официальных членов группы, то двести, — ответил я. — А если брать тех, кто фактически в группе или просто готов выступить за нас… Тогда и три сотни наберётся!

— Пусть будет триста! — не стала спорить Марина. — У Штыря — сотня.