Дружба народов (СИ)

И выйти из него ей было не суждено. Одна из бестий, добравшись до девушки, перегрызла той горло.

Бестии могли праздновать победу…

Но не успели. С рёвом и грохотом деревья на краю леса расступились, выпуская на равнину толстозадого ящера, который примчался на шум и запах крови. Здесь правил он. И пусть его не интересовали люди и бестии, но вот большая туша ему была любопытна!..

От неё изумительно пахло свежим мясом и кровью. И толстозадый не смог устоять! Рванул к еде по прямой, протоптавшись и по чёрным охотникам, и по нескольким бестиям, не успевшим убраться с пути.

А остальные лесные хищники рванули прочь, так и не полакомившись вкусным мясом.

И только один из бурых замедлился. Ему очень хотелось есть…

Ему не перепало добычи у реки. Ему не довелось перекусить по пути. Его живот давно лип к позвоночнику. У него и раньше не хватало сил соревноваться с более крупными сородичами. А теперь, когда он был очень голоден — и подавно.

Зато он видел красивые сны и слышал невнятный зов. Тот манил его к двуногим, обещал еду и тепло… А ещё обещал то, что никак не удавалось назвать, но было приятным.

Тёплым, как шерсть матери. И нежным, как её язык, которым она вылизывала ему бок.

И вот же они, двуногие — вроде бы совсем рядом…

Жаль, все они умерли… Значит, нет шансов к кому-нибудь прибиться.

Тихий стон остановил бурого, заставив его внимательно прислушаться. Сначала раздавалось только довольное рычание толстозадого ящера. Но вот — опять повторился стон!..

Бурый потрусил к источнику звука. И с удивлением уставился на ещё живого двуногого, истекающего кровью.

Застрявшая в боку стрела явно причиняла ему боль. Немного подумав, бурый подошёл, осторожно подцепил стрелу зубами — и потянул.

Двуногий застонал громче, жалобнее… Попытался пошевелиться… Затрещало древко, и бурый, понимая, что злую деревяшку надо выдернуть из тела, упёрся в двуногого лапами. А потом резко дёрнул.

Стрела вышла. И, на счастье Батыя, вышла целиком, вместе с наконечником. Он открыл глаза, приходя в сознание от резкой боли… И замер.

Над ним, вывалив язык и встопорщив шерсть, склонился лесной хищник.

Батый и рад был бы изобразить из себя труп, но уже поздно…

— Между прочим, он вытащил из тебя стрелу. Кажется, он не собирается тебя есть! — ворчливо заметил СИПИН. — Кстати, на твой счёт, если выживешь, поступят три тысячи баллов. За приручение."

"— Если выживу… А-а-а… Но я не… — Батый застонал и схватился за бок, а потом уставился на Очира, одного из своих друзей, лежавших рядом.