А ещё сказал, что любит…
Тонь, я, кажется, тоже влюбилась… и никакого зелья не потребовалось…
Последние строчки Антонина пробежала глазами несколько раз, чувствуя, как улыбка на лице становиться всё шире.
– Что читаем? – Макс бесцеремонно пристроился рядом, потеснив Тоню.
– Это единственное кресло у нас в комнате? – возмутилась она, жмурясь от нежных щекотных поцелуев, которыми он прошёлся по изгибу шеи вверх, чтобы куснуть мочку уха.
– Это моё любимое, – безапелляционно заявил он.
– Тогда я пересяду в другое, – выдвинула ультиматум Тоня. Это, конечно, был очень трудно выполнимый ультиматум.
Они не виделись сегодня целый день, и настойчивые ласки Макса говорили, что выпускать он её не намерен.
– Если ты пересядешь в другое, тогда моим любимым креслом станет оно, – рука скользнула на талию, притягивая ближе.
– Нет, Макс, подожди, – предприняла новую попытку чуть сбавить обороты мужа Тоня, не забывая, впрочем, подставлять ему для поцелуев шею, – у меня серьёзный разговор.
– Я весь внимание, – заверил Макс, подбираясь к губам.
– У меня для тебя новость… неожиданная… сюрприз… – подбирала Тоня слова.
– Я люблю сюрпризы… – губы коснулись уголка рта."
"Тоня набрала побольше воздуха в лёгкие:
– У нас будет малыш.
Он на секунду замер. Потом улыбнулся так широко, что у Тони зашлось сердце. А потом рассмеялся:
– А Вирджиль прав. Я прыткий… то есть мы прыткие… Ну, не будем сбавлять темпы… – Тоня почувствовала его губы на своих губах..."
