Дублон капитана Флинта

Аббат Батайль отпустил несчастному грехи и причастил его.

После этого умирающий приподнялся на локте и прошептал:

— Простите меня, святой отец! Я открыл вам не всю правду…

— Так не годится, сын мой! — строго ответствовал аббат. — Перед смертью надлежит полностью раскрыть свою душу Господу. Только тогда ты можешь рассчитывать на прощение и на вечную жизнь, в противном случае тебе придется гореть в аду…

— Я так и так буду гореть в аду, — возразил умирающий. — Грехи мои велики, и всей жизни не хватило бы, чтобы их искупить.

Но тайна, которую я храню, слишком страшна, чтобы открыть ее вам.

— Таинство исповеди свято, и то, что ты поведаешь мне, ты поведаешь Богу, и никому кроме него!

— Так-то оно так, но эта тайна — не другим чета!

Умирающий испустил тяжкий вздох и сделал аббату знак, чтобы как можно ближе придвинул ухо к его губам."

"— Я был молод, святой отец, — зашептал португалец. — Я служил на корабле у знаменитого пирата капитана Флинта. Нас преследовала английская эскадра, и ночью, когда англичане подошли совсем близко, капитан со мной и несколькими верными друзьями взял шлюпку и отправился на маленький остров, чтобы спрятать там самое дорогое из своих сокровищ.

Мы высадились на острове, поднялись на гору. Капитан открыл нам тайну своей сокровищницы и провел нас внутрь. Когда же мы стали возвращаться на корабль, капитан словно сошел с ума. Он кричал, что мы хотим ограбить его, что он никому не может верить. Друзья пытались утихомирить его, но он схватился за саблю и поубивал их всех. Хотел убить и меня, но я упал перед ним на колени и молил его именем Пресвятой Богородицы сохранить мне жизнь. Тут он опомнился, и мы вернулись на корабль. После мы еще какое-то время спасались от англичан, но, в конце концов, капитана Флинта схватили, чтобы предать суду. И перед тем, как сдаться в руки врагам, он отдал мне одну вещь, одну монету… капитан особенно ее ценил, говорил, что в ней заключена тайна его сокровищ…

Португалец замолчал, силы покинули его, но потом приподнялся и снова заговорил:

— Вот что, святой отец.

Сберегите эту вещь, она стоила жизни не только мне, но и другим людям… за ней гоняется много дурных людей, и я больше не могу ее хранить, ибо жизнь моя кончена… — с этими словами португалец протянул священнику полуистлевший, изъеденный морской солью кожаный пояс.

Аббат хотел задать ему еще вопрос, да и не один, но португалец застонал, вытянулся и умер.

Священник в растерянности стоял над его телом.