На очередном развороте каталога оказался женский профиль. Фон из ярких оранжево-желтых листьев, и на нем - тонкие точеные линии лица, нежная кожа словно присыпана легкой золотистой пудрой. И пушистые темно-коричневые ресницы. Женщина-осень, прозрачная, как сентябрьская дымка - всего лишь предвестница грядущих холодов, хранительница последнего тепла. Дуня долго рассматривала этот портрет, а потом тихо спросила:- Это кто снимал?
- Иван Иваныч.
Она кивнула головой и, перевернув страницу, увидела не менее чудесное.
Ребенка с мягкой игрушкой. Только это было не рафинированное постановочное фото, где позирует даже каждая складочка одежды. На портрете запечатлелось мгновенье, когда еще пухлые в перевязочках руки ребенка потянулись к зайцу, который был почти одного роста с малышом. Такое нельзя срежиссировать, такое можно только поймать - успеть щелкнуть.
Она аккуратно погладила пальцами фото, а потом утверждающе сказала:- Это тоже он.Марина очень странно посмотрела на Дуню, но подтвердила авторство.
Было пролистано еще несколько страниц, прежде чем глаза снова остановились на одном из портретов. Ничего особенного. Нет, работа, несомненно, хорошая, качественная, но не эксклюзивная, скорее, потоковая. Такое часто заказывают женщины, которые хотят выглядеть стильными и модными. Портрет с привкусом глянцевости. И, скорее всего, Дуня перевернула бы его, только вот героиней была корреспондент из криминальных новостей. Та самая.
Дуняша долго молчала, буквально гипнотизируя взглядом фотографию, прежде чем спросить:- Это же ведь.
.. ведущая с телевидения?
- Кажется, - пожала плечами Марина.
В разговор вмешался уже готовый к работе Фил. Он взглянул на портрет и сказал:- Ее зовут Елена. Да, она журналист с телевидения. Вы знакомы?
- Я ее видела. В передаче, - ответила Дуня. - А давно она делала это фото? Не помните примерно?
Фил с Мариной недоуменно переглянулись. Наверное, они оба подумали в тот момент, что к ним зашла очень странная женщина.
- Я помню, - Миша появилась в поле зрения вместе чаем.
Она поставила перед Дуней вазочку с конфетами и белую фарфоровую чашку. На блюдце лежала долька лимона.
- Это было в первой половине лета, еще когда жара стояла, - на столике появилась салфетница. - Я помню, потому что ей Иван Иваныч еще что-то показывал на мониторе, а ведь обычно он никого к своему компьютеру и близко не подпускает."
"Тут пышная Марина так выразительно посмотрела на девушку, что та моментально покраснела и замолчала.
