Она никак не могла прийти в себя, не до конца осознавала реальность происходящего, не всегда понимала смысл сказанных Иваном слов. Но все это было неважно. Он сидел напротив - совсем рядом, и молча смотрел на нее, медленно помешивая ложкой кофе. И это было такое счастье - сумасшедшее, пьянящее, не умещающееся в груди. Оглушающее.
Дуня послушно ела пончики, пила капучино и думала о том, что вся их история просто соткана из разных кафе в разных городах. Шацк, Рязань, Москва, теперь Владимир... и каждый раз она смотрела на его руки.
Те самые, мальчишеские. И очень теплые. Только на запястьях на этот раз ничего, кроме часов. И часы были не старые - дедовские, а те, в которых Ваня проделал путь от Владивостока до Москвы. Дуня удивилась своему открытию. Ей казалось, что она не помнит много о майских днях, но вот увидела часы - и признала их. Не хватает только ремешков и фенечек. Но это поправимо.
Она отставила свою чашку и полезла в сумочку.
- Вот, - на стол между ними лег браслет с красными бусинами.
Иван какое-то время смотрел на выложенную Дуней вещь, а потом улыбнулся:- А я все гадал, где его потерял.
И Дуня почувствовала, что начинает краснеть. Ваня протянул руку и выжидающе посмотрел на нее. Сомнений быть не могло - он хотел, чтобы Дуня возвратила на место пропажу. Сначала она растерялась, ведь браслет был сломан - ремешок перетерт, но потом заметила, что кончик, отходящий от бусины, не совсем короткий, и, возможно, его все же хватит до узелка.
В этом было что-то очень волнительное - как она завязывала на его запястье ремешки, долго и старательно, потому что с первого раза не получилось, и пальцы сначала немного дрожали, и очень хотелось прикоснуться к его ладони.
И снова ощутить, какая она может быть крепкая, когда Ваня берет решение на себя.
Узелок, наконец, получился, Дуня на мгновение замерла, а потом почувствовала прикосновение. То самое - желанное. Пальцы встретились с пальцами и начали свое собственное молчаливое общение. И на несколько секунд закрыть глаза. Что бы все вокруг исчезло: чужой город, торговый центр, кофейня, чтобы рядом только он.
И испытать стремительный проезд по американским горкам, когда сначала стрелой вверх, а потом резко вниз, и внутри все замирает, а в голове туман... и сплетенные пальцы, и его большой тихонько гладит ее запястье.
Дуня открыла глаза. Произнесла тихо:- Я тебя люблю.
Он долго молчал, может, не расслышал, а потом вдруг перегнулся через стол, коротко поцеловал ее в губы и сказал:- Пошли.
