В трубке послышался запыхавшийся царский голос:- Ваня, я совсем забыла! Там мама моя приехала, я ее встретила, домой отвезла, а потом замоталась, и тебе не позвонила сразу. Ты не пугайся, если что.
- Чего мне пугаться? - Тобольцев отрезал кусок, положил на тарелку и пододвинул своей визави. - Мы уже познакомились и чай пьем. С твоим любимым тортом. Ты скоро? А то торт заканчивается.
Ответом ему был смех Дульсинеи.
На Новый год мама не осталась.
- Твой отец уже пригласил к нам соседей на праздник, так что придется много всего готовить.
- Тетя Оля пожалует со своими фирменными салатами? - поинтересовалась Дуняша.
- Обещала.
Ранним утром тридцатого декабря Ваня с Дуней проводили маму на вокзал и посадили ее на поезд. Мать никак не прокомментировала изменения в жизни дочери и не устроила расспросов с пристрастием по поводу Ильи. Казалось, ей было вполне достаточно увиденного своими глазами. И за это Дуняша маме была очень благодарна.
- Твой Ваня мне очень понравился, - вот и все, что сказала она на прощанье перед тем, как подняться на подножку поезда.
- Мне тоже он очень нравится, - и Дуня крепко обняла свою маму.
А тридцать первого с самого утра началась предпраздничная кутерьма.
В телевизоре Ипполит Георгиевич сетовал на то, что мужчины перестали лазить в окна к любимым женщинам. Маленькая полуметровая елочка мигала огоньками, блестела конфетами и глянцем крошечных фотографий. Дизайн елки целиком и полностью принадлежал хозяйке квартиры. Сама хозяйка в бриджах и рубашке в клетку «виши» торопливо застегнула пуговицу и шлепнула Тобольцева по рукам.
И то, и другое она делала за последние три часа, посвященных приготовлению праздничного ужина, несколько раз. Ваня ничуть не расстроено вздохнул и заглянул в холодильник - проведать вино.
- У меня все готово, - раздался за спиной голос Дуни. - Без пяти одиннадцать. Может быть, сядем за стол?
Обернулся Иван уже с бутылкой в руках. И, правда, пора за стол. Пахнет на всю квартиру, ладонь леденит узкое горлышко, а рядом женщина - в бриджах и рубашке, на которой она так и не застегнула до конца пуговицу, теплая, домашняя, без алой помады и идеальных стрелок, пахнущая каплей духов и мандаринами.
Только его на сегодняшнюю ночь. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Впереди был вкусный ужин, холодное и терпкое вино, поцелуй под бой курантов, первые взаимные новогодние поздравления и подарки. И ночь. Новогодняя ночь только для них двоих.
