И всегда неудачно.
Конечно, неудачно. Что человек, которого зовут Илюша, может понимать в поцелуях женских коленей? Особенно таких... офигенных.
- Вот! Поэтому советую довериться профессионалу! Выбирай: левая или правая?
- Никакая. Если не хочешь получить коленкой в лицо. У меня это зона щекотки. Так что, автостопщик, пока я не передумала - иди в душ. На ванну и завтрак даю тебе полчаса, - с этими словами девушка повернулась и пошла к гостинице.
Ну, совсем непрошибаемая она сегодня!
- А кто щекотки боится, тот, как говорит моя бабушка, ревнивый, - крикнул ей уже вдогонку.
Она не убавила шаг. - Эй, ключи-то от номера дай, ревнивца.
- Догонишь - отдам.
Он не поверил своим ушам. Просто не успел - потому что тут же сорвался с места, в два шага оказался рядом. Она не обернулась на его шаги. Замерли оба. Иван из-за спины подал ей руку раскрытой ладонью вверх. И почему-то шепотом и на ухо сказал:- Ключи от сокровищницы, сеньорита!Какое-то время она молчала. Потом аккуратно отвела его руку и обернулась.
Окинула его внимательным взглядом - от головы до... Черт. Он так и помчался за ней. В носках.Ему протянули ключи со словами: «Время пошло». А Дульсинея развернулась и пошла обратно к машине. Она почти дошла, а он все стоял и смотрел ей вслед.
И только когда она открыла дверь, Иван словно очнулся. Босиком. Как придурок, босиком. В красных спайдерменовских носках.
- Подожди! Я кроссовки возьму, - и рюкзак. В котором права Дуни.
Упаковав камеру в рюкзак, закинув его за плечо и воссоединив спайдерменов и росинантов, Иван двинулся к гостинице.
То, что он при этом напевал: «Утро туманное, утро седое», его уже не удивляло. Ну, проснулась в человеке вбитая еще в детстве музыкальность - с кем не бывает? И вообще, гены - страшное дело. А если уж у тебя мама - преподавать по классу фортепиано...
Вот об этом в том числе думал Ваня, принимая душ. Чистоплотность - это тоже маменькой вшито в автопилот. За месяцы путешествия приходилось поступаться многим, в том числе и гигиеной. Но чем ближе была.
.. нет, даже не Москва, которую Иван привык считать своим домом, а родная Коломна, а с ней и квартира на улице Дзержинской, и Ида Иванова и Антонина Марковна Тобольцевы - тем быстрее исчезал вольный рыцарь дорог - обросший бородой, похудевший килограмм на пять, не ночевавший за последние несколько месяцев дважды на одном месте, и появлялся хороший мальчик Ваня Тобольцев. Который всегда держал спину прямо, мыл руки перед едой и кушал с закрытым ртом.
