*Нет, Дульсинею нельзя оставить даже не десять минут! Только отлучился на отчет маменьке - уже кто-то к ней клеится. Крепко поддавший мужик сколь-нибудь серьезной опасности не представлял, но то, как он держал ее за руку и как близко наклонился, Ивану резко и совсем не понравилось. До зуда в кулаках даже. Но голова у него всегда срабатывала раньше кулаков. Несмотря на то, что Тин ему твердил: «Ты не думай, ты бей!», не думать Иван не мог. И сейчас было проще обойтись миром.
- Конечно, милый, - она мгновенно ответила ему.
Дуэт у них уже сыгранный, однако. И высвободила свою ладошку из лап обернувшегося на голос Ивана местного выпивохи. - Сейчас и горячее принесут.
- Отлично. Спасибо, солнышко. У вас какое-то дело к моей жене? - Иван подошел вплотную и демонстративно навис всеми своими ста восьмьюдесятью шестью.
Тот соображал долго. Около минуты. Потом с кряхтением встал.
- Прощенья просим. Ошибочка вышла. Извини, мужик, обознался.
И нетвердой походкой пошел к лестнице.
- Вот скажи мне, - Тобольцев устроился напротив. - Как ты путешествуешь, когда меня рядом нет? Кто тебе меняет колеса, спасает твои права, караулит твою машину и отбивает тебя от алкашей? А ты еще не хотела меня в машину брать!Она хотела что-то ответить. Но тут принесли заказ, и торт оказался вкусный, и кофе сносный. А еще Ивану показалось, что она все-таки немного, но испугалась. Несмотря на всю свою внешнюю невозмутимость. А может, и не надо было думать, а, правда, вмазать этому кретину, который по пьяни берегов не видит.
Раз уж удар Тихон Ивану все равно поставил.
*Они ехали уже около часа - ехали в умиротворенном тортом молчании. Дуня была занята машиной, иногда негромко под нос подпевая музыке из приемника. Иван... Иван думал. Обо всем понемногу.
О снимках, которые он сделал во время предпоследней остановки, когда Евдокия притормозила, чтобы размять ноги. И пошла куда-то прочь. Нет, сначала Иван подумал про то, что причина остановки прозаична.
Потом подумал, что девочки ЭТО в кустах не делают. А потом какого-то хрена все-таки поперся за ней. Ну а вдруг там медведь?Ее яркий шарф сигнально обозначал Дунино местонахождение издалека. Она стояла в начале поля. И почему-то казалась не инородной деталью, а естественной частью всего, что ее окружало - весеннего неба, проснувшейся после зимы земли, зеленой дымки деревьев с краю поля и россыпи желтых цветов под ногами.
