Придорожные Афродиты смеялись, а после предложили свои услуги - исключительно из человеческой симпатии. «Классный ты парень, Ваня» - сказали они. А он отказался. Откровенно говоря, побрезговал. Может быть, и зря.
Иван двинул руками. Запаска встала на место как влитая.
А потом он молча орудовал балонником. Молча - потому что достойного ответа не придумал. А недостойный - так Ивана могут и не посадить в машину, если будет нарываться.
Наконец, все болты встали на место. Тобольцев выпрямился.
- Меня, кстати, Иван зовут, - буркнул он, вытирая о плечо вспотевший висок, а о толстовку - руки.
- А меня - Евдокия, - она пристально разглядывала его грязные руки. - Держите мыло, сейчас полью вам из бутылки воду.
За это «полью» он был ей готов простить даже фразу про медведей и дембель. Но имя... Евдокия? Бедная девочка. Интересно, для своего папика она тоже Евдокия, или какой-то псевдоним себе выбрала поблагозвучнее? Адель какая-нибудь или Марианна.
Спрашивать не будет. Но от легкого троллинга не удержался.
- Евдокия? Царское имя. К нему бы еще фамилию Лопухина, и отчество... - Иван наморщился, вспоминая. Его маменька живо интересовалась русской историей. - Федоровна.
Закатал рукава и подставил руки лодочкой.
- Романовна, - поправила невозмутимо девушка, откручивая крышку у бутылки. - Спасибо за помощь.
Умылся Иван тщательно и с удовольствием, израсходовав всю воду в бутылке. Все-таки чистоплотность в него вбили в детстве неискоренимо. Правда, борода теперь мокрая.
Забрав мыло и пустую бутылку, девушка снова нырнула в машину, а потом вылезла оттуда с маленьким полотенцем.
Степень обстоятельности Ивана поразила. Шут с ней, что колеса поменять не может. Но в машине и вода, и мыло, и полотенце. Может, и пожрать найдется? Умылся и человеком себя почувствовал. Голодным человеком.
- Держите. Я жду вас в машине. И не забудьте свой рюкзак. Возвращаться за ним не буду.
- Нет, возвращаться не будем, - это Иван сказал ей уже в спину - девушка садилась в «ауди».
Вытер руки и закинул рюкзак на плечо. - Мне местные кусты порядком осточертели.
У двери Тобольцев демонстративно отряхнул свою одежду со всевозможным тщанием - перед тем как устроиться на переднем пассажирском."
"- Ваш холоп сел... - мягко щелкнул замок. - И даже пристегнулся. Готов восхититься мягким ходом этой прекрасной золоченой кареты, дражайшая Евдокия Романовна.
Ну, не выкинет же она его из машины за невинные и наверняка ей не совсем понятные шутки.
