Думаешь бьётся? (СИ)

Ты только представь, как тяжело тебе будет с ним одной, я не спорю, он может быть и хороший, но как ты работать продолжишь, если постоянно с ним по врачам будешь ездить? Сама говорила, что там ещё множество операций предстоит провести. Девочка моя, — обхватывает меня за затылок, и к себе прижимает.

Неожиданно для себя самой меня прорывает. Сказывается всё случившееся за последние недели, сидим с Наташкой и рыдаем обнявшись. Со стороны действо странное, но в эпицентре самое то, для разрядки эмоциональной.

Заказываем с ней доставку ужина на дом, и поглощаем его под какую — то сомнительную комедию.

Всевышние силы, судя по всему, решают, что этого для моей нервной системы недостаточно.

Провожая Нату до лифта, обращаю внимание на то, что свет на этаже не горит. Вообще у нас за этим следят. И черт меня дергает сделать несколько шагов к лестничной клетке… Сердце за малым не разрывается. Шуметь в ушах начинает.

Взгляд Артёма яростью и презрением пылает. Кожа лица гореть начинает. Впервые за все эти годы он с такой ненавистью на меня смотрит. Нас разделяет несколько метров, чертовски малое для него расстояние. Сама не замечаю, как пятиться назад начинаю. Не хочу, чтоб он ко мне прикасался, в таком состоянии точно нет. Возможно, инстинкт самосохранения срабатывает. Бросаюсь к двери со всей прытью, на которую только способна. Артём успевает ухватиться за кардиган, который на счастье расстегнут, на ходу его с себя сбрасываю и залетаю в квартиру.

Сложно сказать, что именно в нем так напугало. Вернее всего волна негатива исходящая. Не помню, чтоб он когда — либо так часто и так сильно пил. И по отношению ко мне агрессивным не был.

— Алёна, открой! — слышу его убийственно ледяной голос из — за двери. В неё тут же влетает что — то тяжелое, с такой силой, что даже моя прислоненная голова вибрировать начинает.

Звуки ударов повторяются. Зажимаю уши ладонями и оседаю на пол, прямо на входе. Озноб пробивает. Закусываю губу и яркой боли, но и она в чувства не приводит. В этот момент мне становится дико страшно, вдруг так теперь будет всегда?

Мне не хватит сил вызвать полицию. Я — то знаю, что он хороший, пусть и где — то глубоко внутри. Портить его жизнь и карьеру я точно не стану.