Думаешь бьётся? (СИ)

Спина болит и изжога заму…рчала. Так выглядит счастье. Обратная его сторона.

По сторонам оглядываюсь, Кости нет. Попросила купить бутерброд. Захотелось нещадно. А он пропал. Может сбежал? Не удивлюсь. Что — то мне подсказывает, его терпение было ещё на исходе, когда он ночью за персиками поехал. То есть вчера. А всего — то восемнадцатая неделя. Ему повезет, если девочки пораньше выбраться захотят. А они захотят.

Брызгаю на платок мятной настойкой и к носу подношу. Ппц. Папа меня убьет. Или заставит в Калининграде остаться.

Снова тошнит. Прикрываю глаза.

Позавчера она позвонила. С тех пор как мама узнала, что разом бабушкой станет в третий и четвертый раз, стала делать это по несколько раз на день. Не суть. Как бы между делом озвучила, что Родион в детском доме. Дядя родненький не выдержал, вернее жена его очень устала. Мама соучредитель одного из самых крупных детских благотворительных фондов города.

Безымянными пальцами постукиваю себя за ушами. Дзен ловлю, который не ловится. Укоризненный взгляд папы перед глазами. Блиин. Прости, миленький, иначе никак. Я так этого мальчика хотела себе, ты даже не знал насколько.

— Алёна, привет, — в соседнее кресло Артём опускается. Улыбается мне, до тех пор, пока взгляд на мой живот не опускает.

Сюрприз. Правда, здорово?

— Да, он огромный, — посмеиваюсь. — Привет, Тём.

Снова платок свой нюхаю. С бутербродом я, конечно, погорячилась.

Тёма так и пялится мне под грудь.

— Это то, о чем я подумал? — произносит закашлявшись.

— Это не от переизбытка еды в моей жизни, — улыбаюсь в ответ. — Так что вероятнее всего ты не ошибся.

— Я не об этом, Алён, — поднимает глаза на уровень моего лица. Показывает мне два пальца, остальные загнув.

Киваю в ответ.

Тут сложно ошибиться. Варианта два — месяц солидный или многоплодная беременность. Иначе у меня бы живота почти видно не было ещё.

— Я тебя поздравляю, — ровно в кресле садится, смотрит вперед, пальцы сплетает.

— Ты где своих потерял? — когда входили, я видела его в компании двух женщин и ляльки. — Теща твоя такая хорошенькая, — посмеиваюсь с него. Если бы он был духом послабее, то уже без яек ходил.

Тёмка на меня взгляд хмурый бросает, губы его кривая ухмылка трогает.

— Да ладно тебе. С тобой только так, — толкаю его локтем в предплечье.

— А Костенька где? — отбивает.