Думаешь бьётся? (СИ)

Надо сказать, чувство юмора папы понимают не все, но я его унаследовала.

Папа убирает от лица потрясающей красоты нежно — розовое облако из французских роз и улыбается во все свои, от природы крепкие, зубы.

— Как долго я тебя ждал! — своим поставленным голосом извещает всех собравшихся родитель, когда я несусь к нему на всех порах. Буквально подхватывает меня одной рукой, на несколько секунд отрывая от пола. — Люблю — не могу. Своей сказал, что еду к тебе. Соскучился очень, родная, — прижимает до хруста костей.

Понимаю, что-то нечисто. Ведется параллельное шоу для кого-то. Но несмотря на это на мои глаза слезы наворачиваются. Разлука с папой даётся тяжело, что десять лет назад, что сейчас.

— И я по тебе, очень. Просто безумно, — только при встрече понимаю насколько сильно. Обнимаю его за шею и слезы об его свитер вытираю украдкой.

Если сейчас попросит остаться — я соглашусь. Сама не ожидала, что так проберет. Поочередно внутри тоска сжимает все органы.

— Моя самая лучшая девочка, — целует меня в макушку, рукой голову мою прижимает с усилием.

Мне начинает казаться, что пальцы его немного подрагивают. — Как я ждал тебя долго. Совсем про нас забыла, малышка, — последнее предложение произносит вполголоса, так чтобы слышала его только я.

— Это не так. Ты же знаешь, — выходит жалостливо, со всхлипом.

Забирать вещи мы идём вместе, папа прижимает меня за талию к себе. Дюже крепко. Забористо. На лице улыбка сияет.

— Пап, второй заяц у нас кто? — он явно показательное выступление желает устроить.

Приехал за мной, но что-то пошло не по плану. Это экспромт.

— Коллег увидел. В областной у нас новые. Муж с женой. Черноротые. Приподнесли твоей матери, что я с интерном своим сплю. Всего лишь подвез девушку после смены, она в их доме квартиру снимает. Сейчас посмотрим. Уверен — пока доберемся фото наше уже у Зои будет.

— Тебе нужен повод?

Отец кивает. Опрометчиво можно решить, что он у меня добряк. Но среди оперирующих хирургов «мягкотелых» встретить можно нечасто. Металлический стержень необходим, иначе не выжить.

Сломаешься после первой потери на операционном столе.

Уже в машине рассматриваю свой презентик. Вот она разница: один букет от дорогого сердцу человека, ценнее в разы, чем тысячи роз от чужого мужчины. Вожу пальцами по волнистым краям розовых лепестков. Они словно из сотен бабочек сотканы, такие же нежные.

— Нравится? — папа достает карточку цветочного магазина из кармана. — Сорт «Пинк Мондиаль». Попросил мне записать.