Думаешь бьётся? (СИ)

За пять минут предсмертной агонии столько боли и ужаса человек испытать успевает. Я нет, даже думать о таком не хочу. Асфиксия, удушье — сущий кошмар. Порядка десяти минут метаний и борьбы организма за жизнь. При нехватке кислорода, каждая минута длинною в годы становится. Колоссальное угнетение сознания. Надо думать о том, как ты хочешь жить, а не как умирать, — очень хочется тему на нет свести.

Буду считать, что собеседник я интересный, раз Ульяна не останавливает свой поток вопросов.

— А часто вы вскрытия не производите, если причина и так ясна?

— Она порой не может быть стопроцентно ясной даже после вскрытия.

Для подтверждения диагноза проводятся экспертизы различные, от крови до частичек органов проверяются.

— Вот смотри, привезли тебе труп, у него из груди нож торчит. Зачем вскрывать?

— Не проводится вскрытие только по решению, документальному, следователя или прокурора. Без него нам необходимо черепную коробку, грудную клетку и брюшную полость исследовать. Обязательно. Я могу, к примеру, предварительно заключение дать, если следствию надо в сжатые сроки определить, куда двигаться, но итоговое всё равно будет через неделю — две.

Нож воткнуть могут и посмертно. И это уже статьи для обвиняемого совершенно разные. Или же наоборот, его могли избить предварительно, мучить, издеваться. Классификация и сроки разные вполне могут быть.

— А можно не понять и живого человека вскрыть? — глаза у моей собеседницы пылают. Сенсации ждет.

Мимолетный взгляд на папу бросаю. Он посыл мой улавливает.

Откидывается на спинку стула.

— Если отвлекся, или в запаре, то конечно. Кричат правда сильно, — губы плотно сжимаю в досаде.

— С кем не бывает, — флегматично добавляет папа, тянется за бокалом минералки. — У нас тоже, разрез сделали, а оказалось не с сердцем проблема. А что уже делать? — смотрит в глаза Уле, серьезно. — Приходится оперировать, — головой покачивает, мол, вот такие дела.

Все собравшиеся сарказма не уловили. Только Ната, прикрыла рот салфеткой и ржет беззвучно, аж слезы в глазах собрались.

"

"Вопросы почему — то прекращаются. Обсуждается всё, от учебы Марка, моего племянника старшего, до беременности сестры. Только тема работы больше не поднимается. Шлю воздушный поцелуй папе через стол, он ловит игриво. Выглядит очень довольным.

— Пошлите, девчонки, покурим, — обращается к нам с Натой. — Позвоним Кириллу Алёнкиному. Он прилетел, Наташ? — подруга кивает в ответ.

— Ты ох**ла? — спрашиваю одними губами, повернувшись к ней.