Дунайские волны

Несмотря на строжайший запрет приближаться ко мне ближе чем на пять шагов, обитатели здешних местечек все же ухитрялись подобраться к моей особе и, трагически тряся пейсами, взывать к доброму сердцу «ребе Зайдермана». И почти все они почему-то называли себя моими дальними родственниками. Я понял, что без помощника (или говоря проще – вышибалы) мне никак не обойтись. И такой помощник вскоре нашелся.

Был он, как ни странно, тоже евреем. Бывший кантонист Рувим Гольдберг с детских лет служил в русской армии. Он дослужился до фельдфебеля, но в 1831 году в сражении с мятежными поляками при Грохове потерял левую руку, после чего получил полный абшид.

С двумя Георгиевскими крестами за храбрость он вернулся в местечко, из которого был родом. Но не ужился с родственниками и отправился бродить по Руси, подрабатывая написанием жалоб и прошений. Рувим знал грамоту, был смышлен и храбр.

Поговорив с ним, я понял, что именно такой человек мне и нужен. Пусть у него нет руки, но ноги у него в полном порядке.

Что же касается головы… В его ценных качествах я убедился на следующий день, увидев, как он пинками гнал прочь очередных гешефтмахеров, которые пытались подобраться ко мне с какими-то бумагами.

Я спросил ветерана, и тот с гордостью сказал мне, что он сражался с маршалом Вандамом под знаменами графа Остермана-Толстого.

– А потом я дошел до Парижа. Хочу еще раз побывать там с нашими молодцами. У меня в армии два сына служат. Желаю и сам послужить России-матушке!

Пожав руку ветерану, я пообещал замолвить за него словечко государю.

Понятно, что служить в боевых частях он вряд ли сможет – годы и здоровье не те, – но место, где отставной капитан мог бы пригодиться, при желании найти будет можно.

Вообще же, патриотический подъем в народе был сильный. В отличие от гешефтмахеров, многие были готовы хоть чем-то помочь нашим солдатам и морякам. Запомнился мне аккуратный и степенный немец-колонист, который пожертвовал на нужды армии отару овец – голов этак триста.

– Прошу принять мой скромный дар, герр Зайдерман, – сказал он, почтительно снимая шляпу, – пусть НАШИ войска поскорее победят этих отвратительных французов и англичан.

Люди многих национальностей, живших в Новороссии, старались оказать нам помощь. Лоцманы, с величайшим старанием проведшие через Днепровские пороги наш караван, отказались брать плату за свою работу. Их очень удивила «Мордовия», которая с ревом выползла на берег и обошла один за другим все девять порогов.