Дунайские волны

Да и не слыхал я никогда про специалиста по фортификации с такой фамилией…

– Jawohl, эксцелленц! – сказал я, хотя в душе у меня заскребли кошки. Понятно, конечно, что у русского там будет свой интерес – и что, когда там начнутся серьезные бои, меня уже не будет в Силистрии. Так что формально Пруссию никто ни в чем обвинить не сможет. Если, конечно, турки не сообразят, что он русский – тогда скандала не избежать.

Всю последующую неделю я был раздражительным и недовольным, даже успел раз или два повысить голос на свою любимую Марию, чего со мной практически никогда не случалось.

Кроме того, два или три вечера я сидел и составлял записки об укреплениях Силистрии и других крепостей Дунайской линии.

А сегодня с утра меня отвезли в Швайдниц, где я сел на поезд в Бреслау. В «Цум Штерн» я попросил хозяина пригласить этого самого Арнинга ко мне в номер, как только он прибудет в гостиницу…

– Капитан, а вы и в самом деле разбираетесь в фортификации?

– Конечно, я не такой специалист, как вы, господин полковник, – мой собеседник почтительно поклонился мне, – но кое-что я знаю о строительстве оборонительных сооружений.

В частности, я знаком с работами Вобана, с крепостями Северной Европы, с вашей Дунайской линией, с линией Мажино…

– Мажино? Никогда не слышал о такой. Где это – во Франции?

Тот замялся, чуть покраснев, и я, сложив манеру его поведения, детские сады в Гамбурге и эту неизвестную мне оборонительную линию, напрямую спросил его:

– Скажите, капитан, а вы не из той ли таинственной эскадры, которая так блестяще проявила себя в сражениях на Балтике и на Черном море? Я вижу по вашему лицу, что да.

И вы, ходит такой слух, из будущего… Если так, то я могу предложить вам, скажем так, небольшой обмен. За сведения о Дунайских укреплениях турок вы расскажете мне кое-что о вашем будущем. Обещаю хранить все услышанное от вас в секрете. Ведь недаром некоторые офицеры называют меня Молчальником Мольтке. Могу вас заверить, что все то, что я узнаю от вас, не пойдет во вред вашей державе. Кстати, если вы желаете, то мы можем продолжить нашу беседу на русском языке.

Капитан немного подумал, а потом отрицательно покачал головой:

– В нашей поездке будет лучше, если мы будем говорить только по-немецки – иначе мы можем случайно перейти на русский в гостях у турок. Насчет же вашего предложения… Я могу рассказать вам о том, о чем вы меня просите, лишь получив на то разрешение моего начальства. Полагаю, что я смогу вам сообщить об этом не позднее завтрашнего утра.