– Знаешь, Вова, чем больше я узнаю всех вас, тем больше задумываюсь о том, что была бы рядом со мной сотня моих бывших коллег – и у этой страны было бы другое будущее. И ни хрена вы бы с этим поделать не смогли.
– А народу, – продолжил Блинов с той же едкой интонацией, – на все эти перестановки было бы плевать. Да пойми же ты, народу всегда на такие вещи плевать. Зато народу не плевать на то, сколько стоит хлеб, водка, пиво и мясо с маслом. А для того, чтобы у народа все это было, для того, чтобы обычный люмпен, которого в любом городе абсолютное большинство, чувствовал себя счастливым и этой жизнью не обиженным, все это должен кто-то произвести, привезти и продать.
И продать, заметь, не за очень большие деньги! А ты и сотня твоих коллег чем-нибудь, кроме бронетехники, управлять умеет? Так сообщаю тебе, Миша, что ты с твоей сотней коллег моментально ввергнете всю страну в голод и хаос и той самой бронетехникой, которой вы так ловко управляете, будете давить народ на улицах. Потому что деваться вам будет некуда! Или ты собрался посадить у руля своих нынешних друзей?
– Они, по-твоему, тоже управлять не умеют?
Блинов внимательно посмотрел на Сергеева, выпустил между губ струю синего дыма и сказал:
– Чем больше с тобой беседую, тем больше убеждаюсь, что каждый должен заниматься своим делом.
Миша, скажи, а в чем между нами разница? Между мной, Титаренко, Лысым и твоей командой? Чем твоя оголтелая джаз-банда лучше нашей? Вы поете мелодичней? Сергеев! Ау! Помнишь, в детстве у нас были задачки – найди десять отличий? Напряги мозг, Джеймс ты наш Бонд отечественного розлива! Единственное отличие в том, что у Регины Сергиенко ноги красивее, чем у меня! Речь идет лишь о том, кто будет стричь овец, Миша.
А овцам это сугубо пополам. Были бы луга тучные, да ножницы острые…
– То-то вы в 2004-м так бежали в разные стороны…
– Был грех, – согласился Блинов и добродушно улыбнулся. – Забздели чуток. Тут нас переиграли, что скрывать… Но Бог любит сильных, и то, что мы обронили, нам принесли прямо в руки сами победители.
Дело в том, Миша, что власть можно взять. Это классика – помнишь: телефон, телеграф, вокзал – и власть твоя! Но вот для того, чтобы ее удержать, возбужденной толпы и энтузиазма маловато. Тут надо нечто большее… Но, скажу тебе, я рад, что тогда все так случилось. Не будь того поражения, и мы бы никогда не поняли, как много зависит от слов. От ласковых слов, Умка. От обещаний, которые надо вовремя дать, но вовсе не обязательно вовремя выполнять.
