— И что, так теперь и будет? — Мне захотелось заорать и разбить чертово стекло. — Ты приходишь когда хочешь, трахаешь меня как хочешь и просто сваливаешь?
— Как только я действительно стану тебя иметь именно так, как я хочу, так и будет, а пока уж как выходит. — Не расслышать насмешку было невозможно. — Доброй ночи, Аяна.
Я нарочно стояла под душем, сколько смогла выдержать. Будто вода могла смыть все то дерьмо, в которое превратилась моя жизнь.
Непривычно широкая постель после моей узкой койки на втором ярусе, чужая квартира, считай, практически тюрьма, где я сама себе ответственный тюремщик, пустота и тишина после постоянного чувства присутствия кого-либо в одном с тобой пространстве.
Все это, не говоря уже обо всех переживаниях, совсем не способствовали нормальному отдыху. Да еще этот неотвязный аромат недавнего присутствия Захара при полном отсутствии сейчас. Странно, конечно, но, похоже, я бы предпочла даже его компанию в этот момент полному одиночеству.
Пусть бы бесил и раздражал, но я бы тогда не казалась себе такой маленькой и никчемной, не нужной никому, свернувшаяся клубком на этой такой большой для меня одной кровати. Как там парни? Уже дома? Волнуются обо мне? Ненавижу тебя, долбаный ты златоглазый Захар. А Шмеля вообще хотелось удушить. И все же… Я предпочла бы видеть сейчас хоть кого-то, нежели быть одной. Когда я наконец пригрелась и отключилась, не уловила, зато проснулась резко, словно кто с постели скинул.
Снова этот странный мучительный сон! В нем внутри нечто ворочалось во мне, такое сильное, огромное даже, отчего тело ощущалось тесной оболочкой, тонкой, но нерушимой и от того удушающей. Как коробка из костей и кожи, что неминуемо уменьшалась в размерах, как кусок шерсти в кипятке. Такая тонкая или даже хрупкая, сквозь которую видна моя неизведанная прежде свобода, но и прочная при этом.
Прорвать ее можно, лишь разрушив окончательно, а это пугало так, что я сидела вся потная и дрожащая от внезапной паники, дико озираясь на стены малознакомой комнаты."
"Поняв, что уснуть все равно уже не вариант, я включила свет, нашла на столе свой телефон и еще одно щедрое пожертвование от моего «господина». На пропитание и мелкие расходы, так понимаю. Бери, Аяна, и благодари щедрого барина, холопка.
