Дурман для зверя

Башкой надо думать — зима вообще-то на дворе. Надо было в какие-нибудь угги ее заставить обуться, а не в это вот… Охрененно выглядело, но, когда под тонкой подошвой зачавкала мокрая снежная кашица, я устыдился. Приедем, первым делом переобуть ее нужно.

Стараясь не разбудить, потихоньку опустил спинку пассажирского сиденья, и кукляха тут же воспользовалась изменением положения: согнув коленки, подтянула под себя уже босые ступни и умудрилась улечься на бок, подсунув ладонь под щеку. Я достал с заднего сиденья свое пальто и укрыл ее, поймав довольный вздох так и не проснувшейся девушки, и какого-то хрена сидел и тупил минут десять, пялясь на ее расслабленное лицо.

И именно в этот момент мои мысли и потекли по этому своеобразному руслу.

Мелкая, тощая, упрямая, колючая кукла была единственным человеком, не раздражавшим меня. Она злила самим фактом наличия моей к ней похоти стихийной силы, особенно поначалу, когда это будто сшибло меня с ног и вынесло разум, причем без единой капли логики или возможности все объяснить самому себе.

Бесила временами до черных мошек перед глазами, возбуждала до потери адекватности, всех моральных ориентиров, до реального безумия почти постоянно, с редкими, мать его, просветами. Заставила ревновать, пробудив первобытную жажду убийства. Смешила этими своими наивными пробросами про любовь, сделанными вроде бы просто так, но прозрачными для меня абсолютно.

Гадкая мультяха все время, с самого первого взгляда и глотка ее запаха, умудрялась расшатывать мои эмоции, походя, без всяких усилий с ее стороны шарахала по столько лет непоколебимой платформе моей тотальной невозмутимости.

Хотя точнее уж безразличия. Но НЕ раздражала. Совсем. Что бы ни делала. Подчинялась или бунтовала, соглашалась или противоречила, сверкала ли гневно глазищами — темными озерами или поглядывала с любопытством, спала, как сейчас. Даже когда дергала за нервы, затронув околосемейную тему, или когда почти потребовала выложить все о моем отношении к Алане. Я мог злиться на нее, но не испытал ни разу желания избавиться от ее присутствия, потому что достала. Я не ТЕРПЕЛ ее, не переносил вынужденно от сих до сих, исходя из какой-либо необходимости, обязательств. Не ждал, когда время ее присутствия в одном со мной пространстве истечет. Все с точностью до наоборот."

"Само собой разумеется, что знал ее всего ничего, но не настолько склонен к самообману, чтобы не признаться себе после краткого анализа своих ощущений и поведения: я совершенно точно «поплыл». Запал.