Дурман для зверя

 — Не смей к ней врываться! Ей и так сейчас плохо!

Неужто опять решила оторваться, как несколько лет назад, когда я еле успевал прикрыть ее подвиги?

— Похмелье? — цинично усмехнулся я и пошел дальше.

— Отец твой ушел. Совсем.

Проходили мы и это.

— Не впервой. Погуляет и обратно вернется.

— Не вернется. Еще позавчера все вещи свои прямо на грузовике вывозил. Ни от кого не прячась.

А вот такого не бывало. Загулы загулами, но чтобы разъезжаться…

— Ясно.

— Горюет.

Очень смешно. София Уварова горюет.

— Уходи, Захар, — последовал ответ из-за двери на мой короткий стук.

— Нам нужно поговорить. Без вариантов. — Если придется, я и замок сломаю.

— Не самое удобное время, не находишь? — Она пыталась звучать, как обычно, повелительно, но выходило, скорее уж, надломленно.

Не дослушав, я ударил плечом в толстое дерево, и запор с противным скрежетом поддался.

— Моя истинная уже считает меня чистейшей воды подонком, но я намерен исправиться, а не совершенствоваться в этом, поэтому, как бы там ни было между нами в последнее время, ни за что я не стану сейчас звонить или писать тебе.

Моему взору предстала почти незнакомая женщина. В таком же нелепом для нее пушистом халате, как и у домработницы, без укладки, макияжа, осунувшаяся и враз постаревшая. Стоя у окна, мать привычным движением вскинула горделиво голову, пытаясь придать себе царственную осанку, но ее плечи опускались, словно от тяжкого груза.

— Твоя истинная? — Высокомерная усмешка трансформировалась в болезненную гримасу, искривляя ее красивый рот. — Ты решил одуматься и вернуть Алану?

— Мам, не нужно сейчас этого. Раз в жизни. Я пришел с плохими новостями, хочу говорить откровенно, и, кто знает, может, всего дурного еще можно избежать.

— Избежать?! — Всегда ровный голос внезапно сорвался сразу в визг.