Дурная

На кой ляд я вообще снова наступил на эти танцевальные грабли?"

"– Злой поросенок, – притворно надула губки Катька. Вся фальшивая. Насквозь. И даже оскорбиться у нее не хватает внутренней породы. Лама по другому обижается. Изнутри. Вкусно. Чувствуется сразу как ее эмоции виснут в воздухе, вызывая внутреннюю дрожь. – Мы приехали, кстати.

Кэт припарковалась возле решетчатого забора, которыми грешат все унылые дворы в центре мегаполиса. Ее желтая машинка казалась здесь потерянной в загаженной кошками песочнице, игрушкой.

Давно нужно было купить дом за городом. Но элитный пентхаус казался мне более удобным, что ли? Сейчас меня раздражал воняющий мочой закуток улицы, уж не знаю как жители и гости столицы проникают на закрытую территорию, чтобы использовать ее вместо туалета. Прям загадка из разряда теоремы Ферма. И сидящая рядом красивая баба вызывала только глухое раздражение, смешанное с горькой изжогой.

– Прибыли, мой господин, – игриво хихикнула помощница судьи.

– А у тебя есть мантия? – криво ухмыльнулся я.

– А ты затейник, Боярцев, – хохотнула Катька, выбираясь из своего чертова, слишком низкого седана, больше похожего на таз с болтами. Ох, простите, охрененно дорогой таз с болтами. Я давно вылез из приземистой тачки и теперь стоял, вдыхая вонь, но даже не дернулся подать руку своей даме, дабы помочь. – В багажнике в сумке. И молоток есть.

– Молоток обязательно, детка. Знаешь, что я с тобой сделаю? – успел прохрипеть я, прежде чем увидел очень знакомую задницу, обтянутую тканью восхитительно розового цвета.

– Лешка, ты где? – донеслось из чахлых кустиков, растущих вдоль фундамента величественной высотки, жалобное блеяние, перемежаемое всхлипами и пыхтением. – Моджо твоего деда не работает.

– Дань, мне страшно, – словно из глубин ада прозвучал приглушенный голос исчадья, опеку над которым совсем недавно мне определили судом.

– Боярцев, я пойду подготовлюсь к действу. Под мантией я буду без ничего? Или желаешь чтобы я собой подогрела твою пиццу? Кусочек на… – прошептала Катька, не замечающая ничего вокруг кроме себя любимой, как впрочем и всегда.

Даже если кто-то будет умирать возле ее туфелек, она просто перешагнет и пойдет дальше.

– Да, иди уже, – нетерпеливо придал я ускорения этой дуре, шлепнув ее по силиконовому заду. – И да, только тронь мою пиццу. Я забью тебя молотком, – прорычал вслед ломающей каблуки фемине.

Мочь и хотеть. Никогда не думал, что эти понятия настолько полярные.