Дурная

Я дернул ручку чуть сильнее, что-то со звоном лопнуло, как мне показалось, воротина распахнулась. Я увидел летящий мне в голову судейский молоток, забытый поганкой Кэт. Пригнулся. Чертов томагавк со свистом пролетел надо мной, врезался в стену, выбив из итальянской штукатурки огромный кусок. Я выдохнул, представив, что могло произойти, если бы деревянная киянка врезалась мне в голову. Маленький Раскольников точно сегодня получит по жопе. Но я хорош, реакция как у ниндзя. Ухмыльнувшись, прошел в комнату нахаленка, которую он превратил в бедлам.

На полу разбросаны носки, футболки с ламой, фломастеры, детальки конструктора, на одну из которых я наступил. Зашипел от боли, нагнулся, чтобы поднять какого-то зубастого монстра валяющегося рядом. Он оказался зачем-то привязан к батарее отопления, но не верёвкой, а проводом от удлинителя, что ли. Странные игры у пацана. Дернул на себя уродца, чтобы рассмотреть конструкцию. Показалось, что у меня в глазах померк свет. Тело прошило током от макушки до пальцев на ногах. Разряд был не такой силы, чтобы убить, но достаточный, чтобы выбить меня из не обоссаных новых тапок. Я как подкошенный свалился в кучу мусора и затих. А свет и вправду померк, потому что всю электросеть дома коротнуло, как выяснилось чуть позже.

– Эй, вы живы? – я открыл глаза и уставился на растрепанного белокурого ангела, машущего у меня перед лицом пятерней. – Сколько пальцев я показываю?

– Чет-чет-чет, – проикал я, пытаясь собраться в целый организм.

– Нет, не четыре, – озадаченно хмыкнул ангел голосом курчавой ламы. – Наверное нужно врача вызвать.

– Давно надоть? – раздался дребезжащий глас, больше похожий на карканье вороны. Я, наверное, умер и это чистилище. Господи. Спасибо тебе, что забрал меня из дурдома, в который превратилась моя жизнь. – Его бы ето, ляктричеством пролечить. Хотя, вон как его хайдокнуло то, ажно волосья дыбом все встали и хоть бы хны. Попортит все приборы то у психиятров.

Диаволы они ляктричество поди не чувствують. Они им питаюца, истину говорю вам. Он даже в грозу на крышу лазит, чтоб его там это, молоньей хренакнуло. Я лично видала. Вот те крест.

– Четвертую, – наконец сфокусировавшись, я уставился на сморщенную физиономию бабы Даши, которая стояла рядом с Данаей, склонившейся ко мне и с тревогой вглядывающейся в мои глаза. – Где этот упыреныш? Я его…

– Лешка не хотел.