Она восторженно щебечет, знакомя его с каждой своей резиновой игрушкой, а он смотрит на нее с каким-то благоговейным трепетом, осторожно намыливает нежную кожу и смеется с ней, когда пенные брызги летят в лицо.
Если бы не боль в груди, как от автоматной очереди, я бы смеялась вместе с ними. От счастья.
Наконец, накупав Олю, Майкл заворачивает ее в махровое полотенце и несет в спальню.
- Я сам… - шепчет, проходя мимо меня.
Мне остается лишь отдать ему пижаму и показать, где лежит книжка со сказками.
Через двадцать минут, в течение которых я чуть не сгрызаю свои ногти до мяса, Майкл входит в кухню.
- Уснула? - спрашиваю шепотом.
- Уснула, - подходит, вынуждая вжаться поясницей в столешницу, - поговорим?..
- Говори…
- Ян, это было не то, что ты подумала.
Я сглатываю и отвожу взгляд. Мне было бы проще, если бы он не давил своей близостью. Не чувствую себя с ним на равных, когда он вот так возвышается надо мной.
- Не молчи, Яна…
- Что мне сказать?.
. Что ты хочешь услышать? – желая отгородиться, складываю руки на груди, - что увидев вас в этой позе, подумала, что ты после работы подрабатываешь гинекологом?
- Упаси Боже…
- Ну а что?.. Я видела ее четыре раза, два из которых с раззявленной вагиной.
Надо мной раздается смешок.
- Тебе смешно?! – вскидываю на него глаза.
- А тебе?..
- Мне нет.
Он серьезнеет.
- Что ты почувствовала, когда увидела ту картину?
- Ничего хорошего.
- Скажи мне, - требует, глядя пристальным взглядом.
- И не подумаю.
Уворачиваюсь, пытаюсь пролезть между ним и столом. Не выходит. Поставив руки по обе стороны от меня, Майкл пресекает попытку бегства на корню.
- Тебе было больно?..
Было? Да у меня до сих пор в груди как будто нож проворачивается. Как представлю, чем могли закончиться их игрища, если бы я не вошла, все вокруг крушить охота… в щепки… в осколки… И орать в голос.
- Яна… скажи мне.
Закусив губу до легкого привкуса крови во рту, упрямо молчу.
- Или у тебя пусто внутри? Ни сердца, ни чувств… - я вздрагиваю, - ты живая, вообще?
- Что?..
- Скажи, почему ты молчишь?
- Я не собираюсь истерить, - проговариваю глухо, на одной ноте.
- Почему? Разве ты не живой человек? – звучит голос вкрадчиво, - разве ты не имеешь право чувствовать?.. Обижаться?.. Злиться?.. Ипытывать боль?.. Тебе когда-нибудь было больно, Яна?
Я неверяще усмехаюсь.
