Преддипломная практика тоже закрыта. На носу защита диплома, и сегодня нас собрали на организационное собрание.
В аудитории непривычно людно. Пришли почти все, даже те, кто появлялся не чаще нескольких раз в семестр и у которых все сессии были заранее проплачены.
- Наши на задних рядах, - говорит Мира.
Отыскиваю их глазами и робко машу рукой в знак приветствия.
Парни синхронно кивают в ответ и утыкаются в телефоны.
Чувствуя в груди укол разочарования, занимаю свободное место в первом ряду. Майкл даже не улыбнулся мне.
И не подмигнул, как тогда, в клубе.
После двухчасового собрания мы с Мирой бежим к нашему дипломному руководителю, проводим еще минут сорок у него, и только потом выходим из промозглого университетского корпуса на майское солнышко.
Машин Майкла, Ника и Сереги на парковке уже нет. Значит, уже разъехались.
Следующая встреча только в субботу. Это при условии, что нас снова позовут в Гранаду.
Неделя пролетает незаметно. Я заканчиваю свой диплом и отдаю его на рецензию. Четверг и пятница полностью свободны от дел, поэтому решаю их провести с мамой.
Рано утром сажусь на электричку и через два часа выхожу на станции родного городка.
Оглядевшись, грустно вздыхаю. Почему с каждым следующим моим визитом сюда, все больше и больше заметен контраст?
Такое ощущение, что я не на электричке приехала, на машине времени. Лет, этак, на тридцать назад. Примерно столько здесь ничего не ремонтировалось и не строилось.
Обшарпанные пятиэтажки чередуются с покосившимися деревянными неблагоустроенными двухэтажными домами, которые давно следовало уже снести.
Медленно двигающиеся по непригодным для транспорта дорогам машины дают возможность пешеходам перебегать дорогу в любом месте.
Я не люблю этот город. С ним у меня не связано ни одного приятного воспоминания.
Убогая квартирка, убогая семья, убогая жизнь.
Отец умер, когда мне исполнилось шесть, и мама до сих пор думает, что я, в силу своего возраста его не помню.
Но это не так. Я помню все прекрасно. Помню, как он пил и бил мать, когда приходил домой пьяным.
Помню, как она плакала, закрываясь от него руками, а потом, утром, замазывала синяки тональным кремом.
Потом его не стало. На заводе, где он работал, взорвался баллон с газом. Погибли двое, в том числе и мой отец. Больше мама замуж не вышла. Отчима у меня нет.
Пересекаю двор нашей пятиэтажки и захожу в пропахший кошачьей мочой подъезд.
- Здравствуйте, - говорю тете Лиде, нашей соседке снизу.
Это ее кошки гадят в подъезде.
- Яна?..
