Ой, мамочки… Он там твердый…
- Сладкая какая, - отпустив поясницу, двумя руками разводит полы халата на груди, - иди сюда, маленькая…
Приподняв меня так, чтобы было удобно, прихватывает сосок зубами через белую маечку, в которой я обычно сплю.
- Боже… - вырывается у меня.
Внизу живота происходит маленький взрыв. Инстинктивно пытаюсь сжать ноги, но получается, лишь сильнее прижимаюсь к нему.
Бросив быстрый взгляд на мое лицо, Майкл пальцем оттягивает край майки вниз и освобождает одну грудь.
- Так и знал… - бормочет под нос, - сочная…
Высовывает язык и проводит им снизу вверх, поддевая сосок.
Ловит меня рукой, когда я от переизбытка чувств чуть не заваливаюсь назад, и втягивает его в рот.
Посасывая, ныряет рукой мне между ног.
- Майкл, - сиплю я, - пожалуйста… остановись…
- Не могу… Хочу тебя, Мила…
В этот момент у меня внутри все обрывается. Словно сталкивают в пропасть с каменистого утеса.
Отпрянув, смотрю в его глаза. Он тушуется. Сам уже понимает, что только что сказал.
- Убери руки, - произношу ровно.
Он одергивает их так быстро, будто по мне сейчас ток пустят.
Встаю с его колен, прячу грудь под майку, сосредоточенно поправляю на себе халат и на автомате выхожу из комнаты.
Глава 14
Разбиваю два яйца, добавляю щепотку соли и три столовых ложки муки. Концентрирую внимание на рецепте, словно не выпекала кабачковые оладьи раз триста.
Сняв с крючка венчик, начинаю методично взбивать массу для выпекания. Он стучит о стенки миски в унисон с моим сердцем.
Несколько минут назад Оля сказала, что «дядя пришел».
Со вчерашнего вечера, когда мы чуть было не занялись с ним сексом, я его не видела. Даже не слышала, как ушел на работу, потому что, проведя бессонную ночь через стенку от него, сама уснула только под утро.
Всю ночь я ломала голову, как мне вести себя дальше. Фыркать и дуть губы, когда я здесь на полном его иждивении, нельзя. Улыбнуться и сказать: «милый, для тебя я буду, кем хочешь… хоть Милой, хоть Машей, хоть Дашей»? Раздвигать ноги, как только ему взгрустнется?
Нет.
Лучше заберу Олю и сбегу, как от Антона.
Муж на регулярной основе ходил налево. Я знала и молчала. Были случаи, когда он сравнивал меня со своими любовницами. Я снова молчала, потому что меня это не трогало.
Все, что исходит от Майкла, бьет в сотни раз больнее. Он по-прежнему делает меня зависимой. От своего голоса, взгляда, улыбки.
Вчера я потеряла волю, едва его запах коснулся моих рецепторов. Он как паралитический газ, только наоборот.
