Лучше не трогать его совсем, пусть довезет нас живыми.
Майкл приедет за нами. Может, не сразу, но к среде – обязательно. В среду развод, так что он привезет мои документы обязательно.
Каждая кочка, каждая трещина на асфальте отдается в голове стреляющей болью. Стиснув зубы, я терплю. Просить помощи у Антона смысла нет. Он никогда не возил в машине аптечку.
Барахтаясь в невеселых мыслях, не сразу улавливаю звук сирен, что с каждой секундой становятся все громче.
- Твою мать… - рычит Антон сквозь стиснутые зубы.
- Успокойся, - подаю голос, когда машина начинает рывками прибавлять скорость, - может, не за нами…
- Рот закрой!"
"За нами.
Когда расстояние между двумя патрульными машинами и нами сокращается до минимума, к Антону через громкоговоритель обращается голос сотрудника ДПС с требованием остановить машину.
- Антон, останови… - прошу я, чувствуя, как проступает на коже холодный пот, - останови.
- Да щас!
- Прошу тебя, - проговариваю ласково, - не дури… у тебя же проблемы будут… тебя же уволят…
- По@бать.
Машина несется на максимальной скорости, но дпс-ники не отстают. Не переставая, требуют остановки транспортного средства.
- Антош… пожалуйста, - начинаю плакать, когда впереди маячит резкий поворот.
Мы в него не впишемся. На такой скорости нас выбросит с трассы.
- Заткнись… - шипит, сжав руль до побелевших костяшек, - я семью домой везу!
- Ты нас не довезешь, Антон. Мы разобьемся. Сбавь скорость, умоляю…
Патрульные машины предусмотрительно сбрасывают скорость и отстают.
Антон, глядя на них, тоже, но недостаточно.
Следя в зеркало заднего вида за преследователями, на повороте съезжает на встречную полосу.
- Антон!!! – визжу я, когда вижу, как нам в лоб летит белый седан.
Муж резко выкручивает руль вправо и нас, развернув на 180 градусов, выкидывает с дороги и впечатывает капотом в ствол сосны.
Колесо с громким хлопком взрывается и капот от удара подлетает вверх и ударяет по лобовому стеклу.
Все происходит за секунду, а мне кажется, что у меня вся жизнь перед глазами пронеслась.
- Оля… Доча… - трясу ее.
Она смотрит на меня большими глазами, нижняя губка трясется, но она почему-то не плачет.
- Оля! – кричу на нее.
Дочка вздрагивает, раскрывает ротик и начинает громко реветь. А у меня от сердца отлегает. Живая моя девочка…
Вой сирен приближаются, и вскоре двери машины распахиваются.
- С вами все в порядке?
- А?
Со стороны Антона тоже открывают дверь. Он лежит, завалившись на пассажирское сидение и глухо стонет.
