– Это твоя лошадь? – Уорик взял из рук грума поводья небольшой чалой кобылы. – Тебе больше подошла бы изящная белая лошадь.
– Разумеется, больше. Однако принцесса Джоанна сама ездит на белой лошади, а она предпочитает, чтобы ее дамы скакали на менее элегантных животных.
– Джоанна унаследовала от матери темные глаза и волосы, но, по слухам, бешеный нрав ей достался именно от Плантагенетов.
Джори рассмеялась.
– Слухи не лгут."
"– Слухи вообще редко лгут. Пошли, я подберу тебе сокола. – Он осмотрел небольших птиц, пригодных для маленькой женской руки.
– Хочешь кречета?
– Не очень. Я бы предпочла пустельгу.
Гай с удивлением взглянул на девушку.
– Почему пустельгу, а не кречета?
Джори отвечала, понизив голос:
– Кречет охотится на певчих птиц и невинных воробушков, которые разлетаются от него в ужасе. Пустельга же падает вниз и хватает грызунов. Так что я со спокойной совестью могу вознаградить свою птицу и позволить ей съесть то, что она поймала.
– Вот и еще одна тайна раскрыта. Тяжело же тебе придется в этом жестоком мире, моя красавица.
– Я ведь и у тебя нашла скрытую от других слабость. – Джори дотронулась до розы, которую он ей подарил. – Под этим темным фасадом грозной властности прячется романтичное сердце. – И она улыбнулась, глядя рыцарю прямо в глаза. – Но я не выдам твою тайну.
– Какое-какое сердце? – хохотнул де Бошан, подхватил ее за талию, высоко поднял и опустил в седло. Эта несокрушимая, жесткая сила заставила затрепетать ее сердце.
Уорик выбрал кречета-самку, снял с жердочки и посадил его на перчатку Джори.
– Вот твой ужасный хищник.
Джори бросила на де Бошана игривый взгляд.
– Почему ты решил, что я сумею управиться сразу с двумя хищниками?
– Держу пари, ты из тех женщин, кто способен на многое.
– Уорик! – прокричал король. – Иди к нам.
– Эдуард охотится с тетеревятником, – пояснил Гай, пока они приближались к королю и его свите. – Сам я возьму сокола. Соколы лучше всех. Сапсан всегда настигает цель и убивает быстро.
Принцесса Джоанна бросила на подругу лукавый взгляд и закатила глаза. Джори сделала невинную мину и стала играть с путами кречета, но принцесса подозвала ее к себе и представила Гилберту де Клэру.
– Полагаю, милорд боится, что теперь, когда дамы так преуспели в соколиной охоте, она стала слишком изнеженным и легкомысленным занятием, – с усмешкой проговорила принцесса.
Джори улыбнулась Гилберту.
– Сомневаюсь, что граф Глостер способен чего-либо бояться.
