Приобретать красивые вещи – вот настоящее счастье для леди.
Лицо Хэмфри омрачилось, черты обозначились резче.
– Извини меня, Марджори, но я должен убедиться, что люди, которых я завтра возьму с собой, полностью готовы. Кроме того, отец рассчитывает на свежих лошадей и обильный запас фуража.
– О, Хэмфри, пожалуйста, не беспокойся обо мне. Я знаю, до темноты тебе надо так много сделать.
Когда смотритель с помощниками принесли вещи, Джори увидела, что здесь нет шкафов; де Боуны хранили одежду в сундуках. Кроме того, в башне нигде не было ни ванны, ни подходящего корыта.
Мастер Бриджен сообщил ей, что каменная баня во дворе не подходит для леди. И Джори пришлось с благодарной улыбкой обойтись тазом и кувшином с водой."
"Стемнело. Дворецкий принес на подносе обед и объяснил, что лорд Хэмфри и граф Глостер будут ужинать со своими воинами в большом зале. При этом мастер Бриджен попросил называть его просто Дэвидом. К обеду он принес ей графин с медовым напитком и украшенный камнями кубок из валлийского золота.
У Джори была масса времени, чтобы неспешно тянуть медовуху, в одиночестве сидя перед огнем. Потом она разделась и легла в постель. Хэмфри пришел лишь через три часа, поставил на полку кувшин с виски, молча разделся и взобрался на кровать. Когда он потянулся к Джори, та охотно откликнулась на его ласки, ведь это была их последняя ночь перед разлукой. Хэмфри явно хотел близости, но после нескольких бесплодных попыток вскочил с кровати и потянулся за виски.
– Хэмфри, не надо! – воскликнула Джори.
Он уставился на нее холодными голубыми глазами, в которых сверкнул ледяной гнев.
– Виски не поможет, – бесстрашно продолжала Джори и протянула к нему руки: – Иди ко мне.
Казалось, его ноги действовали самостоятельно, вопреки воле хозяина. И Хэмфри, увлекаемый ее мягким женским очарованием, подошел к кровати, лег рядом. Джори крепко его обняла.
– Тебе требуется тепло и внимание. Я помогу тебе, Хэмфри. Вместе мы прогоним тьму.
Он вцепился в нее, как утопающий, спрятал лицо в душистых волосах Джори.
– Ты не можешь знать, каково это, – пробормотал он.
– Знаю, – отвечала Джори, вспоминая слова Уорика. – Война – это кровь, жестокость, злодейство, а враг беспощаден. Бояться ее – вовсе не трусость. Несмотря на свои опасения, ты готов выполнить свой долг, для меня – это и есть настоящее мужество.
Она стала гладить ему спину, губами коснулась шеи, шептала слова надежды и уверенности, крепко держала его в любящих, теплых объятиях.
