Онлайн-библиотека книг
– Домработница не умеет мне отказывать… – процедил Царев, сузив глаза.
– Я её уволю! – выкрикнула, сжимая края бамбуковой простыни.
– Твое право, – наглец вальяжно потянулся, продолжая нависать надо мной.
Высокий, стройный, в стильной рубашке и тонких черных брюках, он выглядел, как чистое воплощение секса.
– Руслан, иди, пожалуйста… – прошептала хрипло.
– Агния… – его рука сомкнулась на моей щиколотке, а голос стих.
Сводный брат судорожно потянулся к вороту, расстегивая ещё одну пуговицу.
– Иди!
– Хотел поговорить о том, что случилось вчера. Но…
Я вскрикнула, потому что незваный гость проворно откинул покрывало и, обхватив ладонями мои щиколотки, притянул к себе. Он устремил взгляд на тонкую полоску прозрачного кружева у меня между ног.
– …Но вряд ли в таком состоянии ты сможешь вести толковый разговор.
Меня охватила дрожь, когда его ладонь проникла под трусики. Прикусив язык, ощутила прикосновение шершавых пальцев к входу.
– Мама дома… и… и…
Его отчаянный взгляд, прикованный к самому сокровенному месту, и ласковые касания пальцев сводили с ума.
– Она решила вздремнуть, а братья с отцом уже уехали. Жаль, мне пора выдвигаться на важную встречу. – Удерживая меня мертвой хваткой, наглец потянул трусики вниз. – Но это не значит, что я оставлю свою драгоценную сводную сестру без сладкого.
Уголки губ парня дрогнули, складываясь в порочную улыбку, мускулы под тканью его рубашки напряглись.
– Что ты…
Господи, что он задумал?
– Ты так и не ответила, как тебе «игрушки»? – подмигнув, Царев сжал в руке фиолетовый вибратор с заячьими ушками.
– Я думала, ты и сам все прекрасно видел… – Попыталась вырваться, но он лишь сильнее обхватил щиколотку.
"– Установить видеокамеру напротив твоей кроватки было вынужденной мерой, малыш. Мне нужно было видеть, – ответил будничным тоном.
– Ты псих! ПСИХ! – ахнула, прогнувшись в спине, потому что его большой палец расплющил нежные половинки, врываясь внутрь ослабевшего тела.
От вида вздыбленного бугра под тканью черных брюк пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Ничего не могла поделать, становясь влажной.
