Дурной ген

— Не смейте меня касаться, — довольно громко, так, что ее услышало большинство присутствующих, отчеканила она.

Фоновые разговоры разом смолкли, любая деятельность в зале аутопсии остановилась, и на краткий миг воцарилась напряженная тишина: все повернули головы или подняли глаза, устремив их на двух испепелявших друг друга взглядами людей. Но потом Арья отвернулась и продолжила путь к двери, распахнув ее вытянутой рукой; так футболист иногда останавливает игрока чужой команды.

В следующее мгновение все вернулись к своим занятиям, разговоры возобновились, будто ничего не случилось. Джек глубоко вздохнул и обнаружил, что сжимает кулаки, хотя в руке у него по-прежнему были карандаш и измявшаяся схема повреждений. С чувством острой неловкости он огляделся по сторонам, проверяя, смотрит ли на него кто-нибудь, но вроде бы все занимались своими делами. Потом Джек наконец встретился глазами с Четом, который тут же подошел и спросил натужным шепотом:

— Что это вообще было?

— Я чуть опять с катушек не слетел, — мотнул головой Джек.

— Она послала тебя пешеходно-эротическим маршрутом, как меня? — ухмыльнулся Чет.

Джек стрельнул взглядом в бывшего соседа — когда их взяли на работу в бюро, они с Четом годами занимали один кабинет.

— Только не начинай, — предупредил Джек, но потом рассмеялся. Он знал, что Чет его дразнит, и знал, что по делу.

— Хочешь отказаться от нее на следующем вскрытии? — спросил Чет. — Уверен, что смогу найти кого-нибудь тебе на замену. Похоже, ты заслужил отдых.

— Нет, я потерплю, — решил Джек. — Я обещал Лори, что помогу ей с Николс, и значит, помогу. Придется нести свой крест.

— Осмелюсь спросить: а как насчет завтра? Возьмешь ее?

— Конечно, почему нет, — отозвался Джек.

Арья не могла поверить в случившееся. Она только-только начала думать, что практика в бюро вовсе не так плоха, и уж во всяком случае точно не пустая трата времени, и вот пожалуйста, ее сразу же попытались застыдить и вынудить изображать из себя прислугу. Выяснилось, что лаборантов морга вообще тяжело выносить, они вечно ходят разобиженные.