— Значит, мне все-таки придется ее увидеть, — против воли вырвалось у Мэдисон.
— Криминалисты часто показывают только фотографии. Сейчас это будет в самый раз.
Мэдисон прижала ко рту ладонь, пытаясь подавить внезапный приступ тошноты.
Стоял славный весенний денек, и небо было удивительно синим, когда Лори шла по Первой авеню, возвращаясь в бюро из медицинского центра Нью-Йоркского университета. Обычно она радовалась возможности пройтись и провести немного времени на улице, но сейчас не замечала ничего вокруг, варясь в своих мыслях.
Последние три часа выдались нервозными, хотя поначалу все складывалось неплохо, включая презентацию на заседании городского комитета здравоохранения. Там ей удалось ошарашить собравшихся статистикой, демонстрирующей, что под ее руководством время работы с каждым трупом в бюро, вопреки слухам, существенно уменьшилось. Когда речь зашла о перепутанных телах двух Генри Нортонов, Лори сообщила, что информационно-технологический отдел уже внес в компьютерную программу изменения, сделав подобные неприятности куда менее вероятными.
Ей не удалось полностью разобраться лишь с жалобой на закрытие моргов на Стейтен-Айленде и в Бронксе. Представительница комитета от Бронкса осталась глуха к информации о сэкономленных средствах и возросшем качестве судебно-медицинских экспертиз. Эта дама принимала закрытие морга так близко к сердцу, будто ее району вдруг отказали в надлежащем обслуживании, что совершенно не соответствовало действительности.
Лори вернулась в бюро, и тамошнее совещание насчет повышения заработной платы сулмеджспертам прошло успешно.
Все согласились, что оклад необходимо существенно поднять, заинтересовав квалифицированных специалистов, ведь, чтобы закрыть все вакансии, бюро придется предоставить опытным фельдшерам доход, способный конкурировать с предложениями других организаций. В результате, спеша в медицинский центр университета на ежегодное обследование, Лори самодовольно рассчитывала, что и остаток дня пройдет гладко. К сожалению, тут она сильно ошиблась.
С Лориной точки зрения, неприятнее всего в обследовании была необходимость делать маммограмму. Каждый год она снова и снова гадала, не вреден ли этот достаточно болезненный процесс, во время которого молочные железы сжимали между двумя беспощадно жесткими поверхностями, и сегодняшний день не стал исключением. Ощущения были такими же неприятными, как всегда, но зато, когда это тяжелое испытание осталось позади, ничего плохого не обнаружилось.
