Душа моя

На перепады взгляну, объемы… Замеры площадки у вас есть?

— Есть все: план… этот… и общий тоже, разрешение есть, геологические и гидрологические условия. Я говорил — мы готовились. Вам только построить. Заедем сейчас в контору, глянешь, — по-свойски перешел он на «ты».

Кивнув, я шагнула с дороги в густую сухую поросль. Круша сапогами ломкие стебли, осторожно побрела в сторону невысокого бугорка, на котором и находились развалины. Уже поняла, что на начальном этапе нужно будет заказать самосвал, маленький бульдозер и экскаватор-погрузчик, потому что холмик придется счесывать.

Дня на два… за световой день можем не управиться. Или же только бульдозер, тогда обойдется дешевле и будет быстрее. Но заказчик, скорее всего, будет против вывала сбоку строительной площадки.

Нужно было возвращаться — хотелось в туалет по-маленькому. За своими переживаниями я как-то упустила это дело из виду, а можно было заскочить у Ольги. Сейчас, когда вспомнила, поджало так, что пришлось остановиться и немного постоять, пережидая.

Вроде терпимо еще…

В развалины ходить не стала — не хватало еще ноги переломать. Там может быть все что угодно, даже подвал. Оглянулась — взгляд выхватил две машины и беседующих возле нее мужчин. Определив более короткий путь, я пошла в сторону дороги. И вдруг под ногой прогнулось, глухо хрустнуло и оседая, просело подо мной! А я только взмахнула руками и охнула — все, что успела. И рухнула вниз, не успев даже подумать, но уже понимая — погреб.

Даже чтобы поймать мысль, нужно время.

Его не было — падение длилось мгновение. Метра три… ударившись ступнями, я по инерции рухнула на колени, упираясь руками в землю. И сразу же взвилась с диким воплем — она шевелилась! Рука ощутила под собой живое и упругое… в ноздри ударил тяжелый запах. И тепло… дыхание забило этим теплом — вонючим, подземным, а ногам вдруг стало жарко — по ним, пропитывая джинсы, текла моча. Кричать я не могла. Сдавило, будто удавкой, стиснуло! И волосы зашевелились, вставая дыбом — темнота в углу погреба жила… Я слышала ее шелест и шевеление, улавливала движение оттуда всей кожей, всеми органами чувств. Но взглянуть на то, что, наверное, уже можно было разглядеть при свете, падающем сверху — из провалившегося люка, не было ни сил, ни воли. По сапогу вверх скользнуло то самое — живое и упругое. Ужас — животный, неконтролируемый нахлынул мигом, буквально парализуя. Окаменела… Но кажется, стонала… или выла?

* Попаданок на войну не будет.