Душа моя

Их длинные ветки опускались между диванами и нависали над столом. Еще были молочного цвета глиняные кувшины с голубыми сухоцветами — на столе и камине, веселые пестрые занавески с березками и васильками… В общем, получилось незатейливо, но очень даже неплохо.

Ноябрь выдался отвратительным — сильный ветер, почти постоянная морось, и не просто холод, а какая-то ледяная, пробирающая до костей промозглость… Несколько дней в начале месяца мы с Анжелой провели у Дружаниных — Алёна заскучала. Когда даже неплохие дни бредут один за одним — размеренно и привычно, и пускай даже удобно и устроенно, то жизнь все равно потихоньку превращается в рутину.

А тут еще и погода давит, капризничают без прогулок дети… Я отлично ее понимала — мы с Анжелой тоже скучали. Компьютер и телевизор уже стояли поперек горла, выходить под дождь не хотелось категорически и поэтому делали мы это только по необходимости — работа и магазин. У Анжелы начались каникулы… и мы приняли приглашение.

В эти дни я старалась быстрее справиться на работе и раньше оттуда слинять.

Спальное место нам с дочкой выделили в кабинете на удобном диване. Днем мы с Алёной развлекали детвору, готовили еду, всем кагалом встречали со службы Николая, ужинали потом тоже все вместе. С его приходом атмосфера оживлялась, поднимались новые темы… В общем, было суетно, немного напряжно, но не скучно, а иногда даже и весело, а когда дети засыпали — тихо, спокойно и просто до невозможности уютно.

Николай сидел немного с нами, а потом уходил в кабинет, где уже спала на разложенном диване Анжела.

Включал неяркую лампу под зеленым стеклянным абажуром и залипал в компьютере, давая возможность своей жене и мне полностью расслабиться и наговориться. Долго мы не засиживались, но эти час-два были по-своему бесценны. Мы тихо бубнили и гоняли чаи — разные, на выбор, а иногда позволяли себе по бокалу вина… Алёна больше не морила себя голодом, скинув за год большую половину лишнего веса. Ее диетолог была категорически против стремительного похудения — килограмм в месяц, но стабильно, считалось нормой.

В один из таких вечеров она и подняла тему… Будто и мимоходом, не придавая ей особого значения, но при этом внимательно поглядывая на меня. А я выпрямилась и напряглась при первых же ее словах:

— У Коли в части служит один прапорщик. Я его не знаю — не видела, но как-то очень он на слуху — Баскаков то, Баскаков это. В общем, было дело… и Коля снова заговорил о нем. Этот Баскаков спрашивал о тебе.

Я на нее не смотрела.