— Восемь лет и даже дольше, наверное. Я просто был дико упрям, не хотел…
— Молчи, — понимая, что закрыть уши ей не дадут, Альма вскинула на мужчину взгляд, прося одуматься. — Если ты не уверен в том, что сейчас скажешь, лучше молчи, пожалуйста.
— Ко мне на порог пришла совсем еще девочка. Девочка-душа со страхом в глазах. Такая строгая, спокойная, настороженная. Она менялась на моих глазах, училась верить, что теперь можно жить иначе, что ее не выгонят на улицу, не вернут в сырую обитель. Она расцветала, зрела, раскрывалась.
И я имел возможность за этим наблюдать. А потом она влюбилась…
— Ринар, пожалуйста."
"— Влюбилась в меня. В прожившего два столетия на этой земле, утратившего вкус к жизни, забывшего как это — быть молодым, с горящим сердцем, взглядом, живым… До сих пор не могу понять, как это случилось. Почему я? Почему не тот парень, который готов был достать тебе звезду с неба? Почему не любой другой? Каждый был бы готов ради тебя на все, Душа, а ты выбрала меня.
Я был настолько слеп, что не замечал. А потом настолько глуп, что отталкивал. Думал, это просто страсть, думал, все дело в твоей молодости, которая притягивала, манила. Даже меня манила. Заставлял себя не думать о тебе, сидел днями в склепе, вновь и вновь оживляя минуты той своей, прошлой любви. Со сроком давности в пятьдесят лет.
— Вы выбрали ее.
— Я выбрал память о ней. Память о том, чего больше не было…
Это слышать сейчас было горько. Даже если все правда, даже если так, ведь от этого не легче!
— Но ты права, это была моя ошибка.
Самая большая в жизни непростительная ошибка. Я заставил тебя пожертвовать частичкой себя ради моих ложных чувств и воспоминаний. И обязан был за это должным образом расплатиться. Обязан был смотреть на то, как ты с каждым днем становишься все более красивой, любимой, счастливой, не со мной.
— Вы должны были любить свою жену! Я ради этого отдала часть своей души! Чтоб вы хоть так… — голос сорвался.
Продолжила Альма уже шепотом, — чтоб вы хоть так пусть немножко, но любили меня.
Из глаз снова покатились слезы, а Ринар застыл, теряя дар речи.
* * *Ведь это не новость. Совсем не новость. Для него не новость, но…
— Я думала, что теперь в глазах, в мимике, в жестах вашей любимой всегда будет немножечко от меня. Надеялась, что вы не сможете забыть, осколок чьей души вернул ее к жизни. А раз любите свою Наэллу, будет любить все в ней.
